Очередь, змеясь, втягивалась в просторный зал и проходила мимо длинного стола на козлах. Там каждый предъявлял свою бумаженцию двум женщинам при огромном подносе с хлебом и получал буханку-другую. Затем люди переходили к раздатчику при чане с колбасами, но колбасы получали существенно меньше, чем хлеба.
За всем этим надзирал, время от времени заговаривая с кем-нибудь из раздатчиков, мэр. Морис сразу его узнал — по золотой цепи на шее. За все время своей работы с крысами Морис перевидал много мэров. Этот заметно отличался от всех прочих: низенький, весь какой-то озабоченный, с лысиной, которую пытался прикрыть тремя жалкими волосинками. И куда более тощий, нежели все прочие мэры на памяти Мориса. Похоже, этот — бочка отнюдь не сорокаведерная.
Стало быть… стало быть, в городе нехватка еды, подумал Морис. Еду приходится нормировать. Похоже, дудочник в любой момент понадобится. Как мы вовремя — вот уж свезло так свезло!
И Морис снова вышел из здания, на сей раз ускорив шаг: он как раз заслышал, как кто-то заиграл на дудочке. Ну конечно, глуповатый парнишка, кто ж ещё. Парнишка положил перед собою кепку и уже собрал несколько монеток. Очередь изогнулась полукругом, так, чтобы лучше слышать, — и двое-трое детишек помладше пустились в пляс.
Морис был экспертом только по части кошачьего пения, которое сводится к тому, что ты стоишь в двух дюймах от других котов и орешь на них, пока у них не сдадут нервы. Человеческая музыка всегда казалась ему водянистой и жиденькой. Но люди, заслышав парнишкину музыку, принимались притоптывать в такт. И даже заулыбались ненадолго.
Морис дождался, чтобы парнишка доиграл свою песенку. И, пока очередь аплодировала, крадучись зашел парнишке за спину, потерся о его ноги и прошипел:
— Браво, дурья голова! Мы же предполагали не привлекать к себе внимания! Ладно, пошли отсюда. Да деньги прихватить не забудь!
Кот двинулся было через площадь — и вдруг остановился так резко, что парнишка едва об него не споткнулся.
— Ух ты, а вот и ещё правительство, — фыркнул он. — И мы отлично знаем, кто это, правда?
Парнишка и в самом деле знал. Это были крысоловы, целых двое. Даже здесь они щеголяли в длинных пропыленных пальто и помятых черных цилиндрах — таков знак их профессии. Каждый нёс на плече шест, на котором болтались разнообразные капканы.
А с другого плеча у каждого свисал огромный мешок — из тех, в которые лучше не заглядывать. И каждый тащил на привязи по терьеру. Тощие, склочные псины зарычали на Мориса, проходя мимо.
При появлении крысоловов очередь разразилась приветственными возгласами, а когда те пошарили в мешках и вытащили пару горстей чего-то, на взгляд Мориса очень похожего на черные шнурочки, люди зааплодировали.
— Сегодня две сотни! — прокричал один из крысоловов.
Один из терьеров, яростно натягивая поводок, кинулся на Мориса. Кот не двинулся с места. И тихонько шепнул — наверное, никто, кроме глуповатого парнишки, его и не услышал бы:
— К ноге, блохастый! Фу, скверный пес!
Песья морда мучительно исказилась: терьер в панике пытался осмыслить две мысли одновременно. Он твердо знал: котам разговаривать не полагается, но этот кот только что взял и заговорил. Ужас что такое! Пес неуклюже плюхнулся на землю и заскулил.
Морис принялся вылизываться. Это считалось смертельным оскорблением.
Крысолов, раздосадованный трусостью своего пса, рывком потянул его за собою.
И выронил несколько черных шнурочков.
— Крысиные хвосты! — воскликнул парнишка. — Похоже, у них тут и впрямь проблема серьезная!
— Серьезнее, чем ты думаешь, — отозвался Морис, глядя на кучку хвостов. — Попытайся подобрать их, пока никто не смотрит, ладно?
Парнишка дождался, пока люди отвернутся, и нагнулся было поднять находку. Но едва он потянулся к хвостам, как громадный, блестящий черный сапог смачно наступил на спутанный клубок.
— Нет уж, юноша, их трогать ни в коем случае не стоит, — раздался голос сверху. — Чего доброго, чуму от крыс подхватишь. А от чумы ноги полопаются. — Это подоспел один из крысоловов. Он широко ухмыльнулся парнишке, но веселья в этой ухмылке не было. От неё разило пивом.
— Точняк, юноша, а потом у тебя ещё и мозги через нос вытекут, — подхватил второй крысолов, зайдя со спины. — Если уж подхватил чуму, юноша, то платком лучше не пользоваться.
— Мой коллега, как всегда, ткнул пальцем в самую суть, юноша, — и первый крысолов дохнул пивным перегаром парнишке в лицо.
— Чего тебе, юноша, вряд ли удастся повторить, потому что если уж заболеешь чумой, то все твои пальцы… — подхватил Крысолов № 2.
— Да, но у вас-то ноги не лопнули, — возразил парнишка. Морис застонал. Грубить пивному перегару — идея не из лучших. Но крысоловы уже дошли до той стадии, когда, вопреки очевидному, считали себя хохмачами и приколистами.
— Тонко подмечено, юноша! А это все потому, что на самом первом уроке в школе Гильдии Крысоловов как раз объясняют, как сделать так, чтобы ноги не полопались, — промолвил Крысолов № 1.
— Что очень кстати, потому что второй урок проходит на втором этаже, — подхватил Крысолов № 2. — А что, знатно я сострил, юноша?
