Первый крысолов подобрал ворох черных шнурочков, воззрился сверху вниз на парнишку — и от улыбки его и следа не осталось.
— Что-то, парень, я тебя тут прежде не видел, — пробурчал он. — И мой тебе совет: высмаркивайся почаще, и чтоб никому ни о чем ни слова. Молчок, ясно?
Парнишка открыл было рот и тут же закрыл его. Крысолов снова усмехнулся своей жутковатой усмешкой.
— Ага, вижу, ты на лету схватываешь, юноша, — проговорил он. — Ещё увидимся, э?
— А ты небось мечтаешь стать крысоловом, когда вырастешь, так, юноша? — спросил Крысолов № 2, больно шлепнув парнишку по спине.
Парнишка кивнул: это показалось ему самым разумным. Крысолов № 1 наклонился к нему, да так близко, что едва не ткнулся красным, в оспинах, носом парнишке в лицо.
—
И крысоловы зашагали прочь, волоча за собою собак. Один из терьеров то и дело оглядывался на Мориса.
— Какие необычные тут крысоловы, — отметил кот.
— Я таких крысоловов в жизни не видывал, — согласился парнишка. — С виду — мерзавцы каких мало. Им, похоже,
— А я в жизни не видывал крысоловов, которые бы трудились от зари до темна и при этом щеголяли в сапогах, надраенных до блеска, — откликнулся Морис.
— И это тоже, да… — кивнул парнишка.
— Но даже это не так чудно́, как здешние крысы, — отметил Морис тем же негромким голосом, каким подсчитывал деньги.
— А что такого чудно́го в крысах? — заинтересовался парнишка.
— У некоторых здешних крыс очень странные хвосты, — объяснил кот.
Парнишка оглядел площадь. Длиннющая очередь за хлебом не убывала, и он почему-то занервничал. А ещё его нервировал пар. Пар облачками вырывался из-под решеток и крышек канализационных люков повсюду вокруг, как будто город стоял на кипящем чайнике. В придачу парнишку не оставляло ощущение, будто за ним кто-то наблюдает.
— Думаю, надо отыскать крыс и уносить отсюда ноги, — предложил он.
— Что ты, этот городишко пахнет большими возможностями, — запротестовал Морис. — Тут явно что-то происходит, а когда что-то происходит, значит, кто-то богатеет, а если кто-то богатеет, так почему бы не
— Да, но мы же не хотим, чтобы эти люди убили Фасоль Опасно-для-Жизни и всех прочих!
— Их не поймают, — заверил Морис. — Эти парни в первую десятку гигантов мысли не войдут. Я бы сказал, даже Гуляш им фору даст. А у Фасоли мозги аж из ушей лезут.
— Надеюсь, что нет!
— Да полно, я не о том, — отозвался Морис, который обычно говорил людям то, что те хотят услышать. — Я имею в виду, наши крысы поумнее большинства человеков будут. Так? Помнишь, в Скроте, когда Сардины забрался в чайник и огорошил неприличным звуком старуху, едва та сняла крышку? Ха, да даже самые обыкновенные крысы и те способны обхитрить людей. Человеки думают, они — венец мироздания, только оттого, что они крупнее… Погоди, я лучше заткнусь, на нас смотрят…
Какой-то человек с корзиной, выйдя из ратуши, остановился и вытаращился на Мориса с неподдельным интересом. А затем оглянулся на парнишку:
— Хороший крысолов небось, да? Ещё бы, такой крупнющий котяра! Он твой, мальчик?
— Скажи «да», — шепнул Морис.
— Вроде того, да, — отозвался парнишка, подхватывая Мориса на руки.
— Я тебе за него пять долларов дам, — предложил человек с корзиной.
— Проси десять, — прошипел Морис.
— Не продается, — покачал головой парнишка.
— Идиот! — мурлыкнул Морис.
— Ладно, семь, — не отступался человек с корзиной. — Слушай, вот что… я дам тебе четыре цельных буханки хлеба, идёт?
— Но это же глупо. Буханка хлеба стоит никак не дороже двадцати пенсов, — удивился парнишка.
Человек с корзиной посмотрел на него как-то странно.
— Ты, видать, нездешний? И денег, видать, куры не клюют?
— Мне хватает, — заверил парнишка.
— Ты так думаешь? Ну, от денег тебе большого толку не будет. Слышь, бери четыре буханки и булку, цена справедливая, за десять буханок я могу терьера купить, а они на крыс здорово натасканы… нет? Ну что ж, помяни моё слово, как проголодаешься, так сам отдашь его за горбушку хлеба с размазкой[84] и ещё будешь почитать себя счастливцем!
И человек с корзиной зашагал прочь. Морис вывернулся из парнишкиных рук и легко приземлился на мостовую.
— Вот честное слово, будь я силен в чревовещательстве, мы б с тобой целое состояние сколотили, — проворчал он.
— А что такое чревовещательство? — переспросил парнишка, провожая взглядом человека с корзиной.
— Это когда ты открываешь и закрываешь рот, а все переговоры веду я, — объяснил Морис. — Почему ты меня не продал? Я б вернулся, и десяти минут не прошло бы! Я слыхал про одного парня, который сколотил целое состояние на продаже почтовых голубей, притом что голубь у него был всего один!
— А тебе не кажется, что с городом, где люди платят больше доллара за буханку хлеба, что-то не так? — спросил парнишка. — И где платят целых полдоллара всего-то навсего за крысиный хвост?
