— А ты внезапно в крысах разбираешься? — усмехнулась девочка, отпирая металлический сундук.
— Не то чтобы внезапно, я многое узнал о них, когда… Ой! Больно же!
— Прошу прощения, — покаялся Морис. — Я тебя, кажется, случайно оцарапал? — И попытался состроить гримасу, красноречиво говорящую: «Не будь дурнем, а?» — что для кота куда как непросто.
Девчонка подозрительно зыркнула на него и вновь отвернулась к сундуку.
— Тут есть немного молока, ещё не ставшего творогом, и парочка рыбных голов, — промолвила она, заглядывая внутрь.
— Меня все устраивает, — заверил Морис.
— А как насчет твоего человека?
— А, этого? Да ему любые объедки сгодятся!
— Есть хлеб и колбаса, — сообщила девочка, извлекая молочный бидон из металлического буфета. — К колбасе мы все относимся с недоверием. Вот ещё крохотный кусочек сыра, но довольно-таки антикварный.
— Наверное, нам не следует съедать вашу еду, если её так мало, — запротестовал парнишка. — У нас есть деньги.
— О, мой отец говорит, если мы не будем гостеприимны, пострадает репутация города. Мой отец — мэр, чтоб ты знал.
— То есть он — правительство? — уточнил парнишка.
Девочка воззрилась на него.
— Да, наверное… — отозвалась она. — Хотя сформулировано странновато. На самом деле законы издает городской совет. А мэр просто управляет городом и со всеми спорит. Он, между прочим, говорит, наши пайки должны быть не больше, чем у других людей: в нынешние тяжкие времена мы должны выказывать солидарность. И без того плохо, что туристы перестали приезжать на наши горячие источники, а тут ещё худшая напасть — крысы! — Девочка вытащила из огромного кухонного буфета пару блюдец. — Отец говорит, если мы все поведем себя благоразумно, то еды на всех хватит, — продолжала она. — Я считаю, это весьма похвально. Я целиком и полностью согласна. Но мне кажется, после того как ты
— Ага, а то ж! Конечно, волшебный, — заверил он. Вокруг его пасти обозначились желто-белые «усы». За две рыбные головы Морис готов был стать для кого угодно чем угодно.
— Думаю, ты, наверное, принадлежал какой-нибудь ведьме, которую звали Гризельда или вроде того, — предположила девочка, выкладывая рыбные головы на второе блюдце.
— Точно, Гризельда, ага, — подтвердил Морис, не поднимая головы.
— И она, скорее всего, жила в пряничном домике в самой чаще леса.
— Ага, точняк, — согласился Морис. И, не удержавшись, с ходу присочинил — ведь иначе он не был бы Морисом! — Только домик был не пряничный, а из хрустящих хлебцев, потому что ведьма сидела на диете. Гризельда, она такая — обеими руками за здоровый образ жизни.
Девочка озадаченно нахмурилась.
— Нет, сказка не так рассказывается, — возразила она.
— Простите, соврал: на самом деле домик и впрямь был пряничным, — быстро поправился Морис. Тот, кто тебя кормит, всегда прав.
— И наверняка у ведьмы были здоровенные бородавки.
— Мисс, — с искренним видом заверил Морис, — некоторые из этих бородавок обладали настолько ярко выраженным характером, что у них даже друзья завелись. Эгм… как вас звать, мисс?
— Пообещай, что не будешь смеяться?
— Ладно. — Как знать, может, ещё рыбные головы найдутся.
— Меня зовут… Злокозния.
— А!
— Что, уже смеешься? — угрожающе произнесла девочка.
— Нет, — недоуменно отозвался Морис. — С какой бы стати?
— То есть ты не считаешь, что это нелепое имя?
Морис перебрал в памяти знакомые имена: Гуляш, Фасоль Опасно-для-Жизни, Гуталин, Сардины…
— А что такого, имя как имя, — откликнулся он.
Злокозния снова подозрительно зыркнула на него, но тут же переключилась на парнишку, который сидел себе со счастливой, отрешенной улыбкой — так он обычно улыбался, когда не находил, чем ещё заняться.
— А у тебя-то имя есть? — спросила она. — Ты, случайно, не третий и младший сын какого-нибудь короля, а? Если твое имя начинается с «принц», это почти наверняка ключ к разгадке.
— Мне кажется, меня зовут Кийт, — отозвался парнишка.
— Ты не говорил, что у тебя есть имя! — удивился Морис.
— Так меня никто и не спрашивал.
— Кийт — имя не многообещающее, — нахмурилась Злокозния. — В нем не ощущается никакой тайны. Ощущается просто Кийт — и все. А ты уверен, что это твое настоящее имя?
— Так меня назвали.
