Причём Сардины небось решит, что это ему аплодируют. Он жил так, словно жизнь — это спектакль. Остальные крысы просто бегали туда-сюда, пищали и устраивали беспорядок, и этого вполне хватало, чтобы убедить человеков: случилось крысиное нашествие. Но Сардины — о нет, Сардины на такие мелочи не разменивается! Ох уж этот Сардины с его мяуурзявым песенно-танцевальным номером!
— …А крысы сжирают все подчистую, — рассказывала Злокозния. — А чего не сожрут, то попортят. Это просто ужас какой-то! Совет закупает еду в других городах, но там излишков тоже негусто. Нам приходится приобретать зерно и все прочее у торговцев, которые приплывают вверх по реке. Вот поэтому хлеб стоит так дорого.
— Дорого, говоришь? — откликнулся Морис.
— Мы все перепробовали: капканы, и собак, и кошек, и отраву, а крысы все равно множатся, — жаловалась девочка. — И такие хитрые сделались! В капканы больше не попадаются! Ха! Я всего-то один раз получила 50 пенсов за хвост. И что толку предлагать 50 пенсов за хвост, если крысы такие ушлые? Крысоловам приходится пускать в ход все новые и новые уловки, чтобы изничтожать этих гадин — так они говорят. — За её спиной Сардины внимательно оглядел кухню и подал знак крысам, поджидающим сверху, втянуть веревку.
— А тебе не кажется, что самое время сказать себе:
— А что это ты рожи корчишь? — осведомилась Злокозния, буравя его взглядом.
— Эгм… ну, ты ведь знаешь, бывают коты, которые все время улыбаются? Слыхала про таких? Ну а вот я странные рожи корчу, — в отчаянии импровизировал Морис. — А иногда прямо сдержаться не могу, ору: «
Сардины выудил из рюкзачка соломенную шляпу. В лапке он держал тросточку.
Номер был отменный, даже Морис с неохотой это признавал. В нескольких городах давали объявление: «требуется крысолов-дудочник» после первого же Сардиньего выступления. Крыса в сливках, крыса на крыше, крыса в заварочном чайнике — все это люди ещё кое-как вытерпят, но крыса, отплясывающая чечетку, — ну нет, всему есть предел! Если ты видишь крысу, отплясывающую чечетку, — значит, у тебя большие проблемы. Морис давно прикидывал про себя, что, если бы только удалось обучить крыс ещё и на баяне играть, они бы по два города в день обчищали.
Кот слишком долго глядел в одну точку не отрываясь. Злокозния обернулась и в ужасе открыла рот — Сардины как раз принялся отбивать чечетку. Рука девочки потянулась к сковородке на столе — и метнула её с поразительной точностью.
Но Сардинам было не впервой уворачиваться от летящих сковородок. Крысы привыкли, что в них чем-нибудь да швыряются. Сковородка едва успела долететь до середины кухни, а крыс уже обратился в бегство: вот он соскочил на табуретку, затем спрыгнул на пол, шмыгнул за буфет — и тут раздалось резкое, неотвратимое, металлическое «щелк».
— Ха! — воскликнула Злокозния. Морис и Кийт испуганно вытаращились на буфет. — Одной крысой меньше! Я их терпеть не могу…
— Это Сардины, — промолвил Кийт.
— Что ты, это со всей определенностью крыса, — поправила Злокозния. — Сардины в кухню обычно не вторгаются. Ты, наверное, имеешь в виду нашествие омаров в…
— Он просто имя такое себе взял — Сардины: прочёл его на ржавой консервной банке и решил, что звучит очень стильно, — вздохнул Морис, гадая, достанет ли у него мужества заглянуть за буфет.
— Он был хорошей крысой, — промолвил Кийт. — Тырил для меня книги, когда меня учили читать.
— Прости, пожалуйста, ты спятил? — уточнила Злокозния. — Он же крыса! Хорошая крыса — это
— Эй? — раздался тоненький голосок из-за буфета.
— Он никак не мог уцелеть! Капкан-то здоровущий! С во-от такими зубьями! — воскликнула Злокозния.
— Эй, кто-нибудь? Просто тросточка уже прогибается… — продолжал голос.
Массивный буфет был сделан из дерева настолько старого, что от времени оно почернело и стало прочным и тяжелым как камень.
— Это ведь не крыса сказала, нет? — заволновалась Злокозния. — Пожалуйста, заверьте меня, что крысы разговаривать не умеют!
— Вообще-то тросточка здорово прогнулась, — снова послышался чуть сдавленный голос.
Морис протиснулся в щель под буфетом.
— Я его вижу! Он заклинил тростью зубья капкана и не дает им сомкнуться! Здорово, Сардины, ты там как?
— Отлично, босс! — донеслось из темноты. — Если бы не капкан, я бы сказал, все вообще круто! А я уже упоминал, что тросточка прогибается?
— Да, было такое.
— Так вот, с тех пор она прогнулась ещё больше, босс.
Кийт ухватился за угол шкафа и, крякнув, попытался его сдвинуть.
— Да он как скала! — выдохнул мальчик.
— Он битком набит посудой, — растерянно объяснила Злокозния. — Но ведь крысы на самом деле не умеют говорить, правда?
— Отойди с дороги! — заорал Кийт. Он ухватился за задний край буфета обеими руками, уперся ногой в стену и поднатужился.
