Эдеард ощутил волнение, перерастающее в тревогу. Дело было почти решено. Соларин произнес блестящую речь, камня на камне не оставив от доводов Черикса. Но даже после этого Черикс едва не вызвал у самого Эдеарда чувство сострадания к Арминелю: полная ошибок жизнь, тяжелое детство без родительской ласки, невнимание со стороны городских властей — вот что подталкивало несчастного ступить на скользкую дорожку…
«Невозможно, чтобы это впечатлило судей», — думал Эдеард. Он смотрел на их лица, но видел лишь застывшие бесстрастные маски и был не в силах уловить ни одной мысли.
После того как юристы закончили выступать, Овейн объявил перерыв, чтобы судьи посовещались перед вынесением окончательного приговора. Эдеард и его коллеги вновь оказались в вестибюле, стараясь скрыть свои чувства от окружающих.
К ним подошел Грандмастер Финитан.
— Вы сомневаетесь в исходе дела? — негромко спросил он. — У вас подавленный вид.
— Нет, сэр, — ответил ему Эдеард. — Но Черикс отлично знает свое дело.
— Так и должно быть. Высший Совет не может допустить ни малейших обвинений в предвзятости.
— Политика.
— Ты становишься настоящим гражданином Маккатрана, а?
— Я стараюсь, сэр.
— Знаю. — Финитан отвел Эдеарда в сторонку. — Послушай, что я тебе скажу: после суда тебе сделают предложение, но оно не будет иметь отношения к твоим способностям. Тебя захотят испытать.
— Сэр?
— Если ты его примешь, ты покажешь, что понимаешь городскую политику и согласен играть по тем же правилам, что и все мы. Если откажешься, если заявишь, что недостоин или не намерен проявить смирение перед тем, от кого исходит предложение, значит, во всеуслышание объявишь себя опасным идеалистом.
— Да, сэр, — неуверенно сказал Эдеард.
Он понятия не имел, о чем говорит ему Грандмастер.
— В любом случае я тебя благословляю. Но ты сам должен сделать выбор. Я только хочу попросить тебя: учитывай, чего ты сможешь добиться в том или ином случае. Хорошенько подумай об этом.
— Обязательно, сэр.
Финитан похлопал Эдеарда по плечу и отошел к группе мастеров из Высшего Совета.
— О чем он с тобой говорил? — поинтересовался Максен.
— Понятия не имею.
Трем судьям потребовалось два часа, чтобы прийти к единому мнению. Наконец заседание возобновилось, и Овейн, перед тем как зачитать приговор, потребовал, чтобы Арминель и остальные обвиняемые встали.
По обвинению в грабеже все пятеро были признаны виновными. По обвинению в сговоре — тоже. По обвинению в покушении на убийство двух констеблей суд признал виновным одного Арминеля.
Все время мысли Арминеля оставались тщательно скрытыми. Эдеард ждал, что тот хоть раз взглянет в его сторону, но решимость этого человека была непоколебимой.
Затем Овейн возложил на голову квадрат из алого армшелка. И только тогда Эдеард почувствовал, как напрягся Арминель. Густап, Фалор, Гарри и Омасис были приговорены к двадцати годам каторги в шахтах Трампелло. Всех четверых сразу же увели в тюремные камеры. Арминель остался в одиночестве перед тремя судьями.
— Ты признан виновным в исключительно тяжелых преступлениях, — заявил Овейн. — Подобных умышленных злодеяний не было за все время моего членства в Высшем Совете. Твоя вина усугубляется нежеланием сотрудничать с констеблями и отказом назвать имена других членов вашей криминальной организации. Помощь с твоей стороны могла бы смягчить приговор, но ее не было, так что не будет и снисхождения. На Кверенции никогда не существовало смертной казни. Ты должен благодарить за это Заступницу, которая в своей мудрости верит в возможность искупления для каждой человеческой души. Однако я сомневаюсь, что ты будешь спасен. Мне не остается ничего другого, кроме как приговорить тебя к заключению в шахтах Трампелло до конца твоей жизни. Да благословит Заступница твою душу, когда она поднимется к сияющим небесам, поскольку люди от тебя отвернулись. — Овейн громко стукнул молотком. — Суд завершен.
Зрители начали покидать центральную палату. Эдеард и его сослуживцы в легком оцепенении остались сидеть на своей скамье.
— Ого, — произнес Максен.
— Пожизненно! — воскликнул Бойд.
— Неслыханная мера, — сказала Кансин.
Мастер Соларин повернулся к констеблям.
— Насколько я помню, последний раз человека приговорили к пожизненному заключению сорок два года назад — Потрошителя из Золотого парка, весьма неприятного типа. Но это случилось еще до вашего рождения. Можете считать, что вам повезло.
— Ого, — повторил Максен.
— Примите мои поздравления, молодые люди, — сказал Соларин и протянул руку.
Эдеард осторожно пожал пальцы старика.
— Спасибо вам, сэр. Вы добились этого приговора.
— Благодаря твоему необычному дару мне почти ничего не пришлось делать. Желаю тебе удачи в дальнейшей деятельности. Я горжусь тем, что был твоим наставником. Но, вспоминая эту древнюю фразу, я полагаю, что ты меня уже перерос.
— О нет, сэр. Я надеюсь на вашу помощь в будущих делах.
— А их будет немало, в этом я не сомневаюсь. Но, кажется, я не единственный, кто хочет тебя поздравить. Ты видишь вон того господина?
Узловатый палец старика, лишь слегка дрогнув, указал куда-то в сторону.
