— Ого. — Эдеард, почти напуганный ее страстным заявлением, заглянул в глаза Кристабель. — Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал он.
— Я знаю. Потому и люблю тебя. — С этими словами она легла, прижавшись к нему, и приказала потолку уменьшить свет. — И не думай, что я не заметила, как ты изменил свою квартиру, — добавила она.
— Э-э-э…
— Все в порядке. Я никому не сказала. Это же Маккатран, и даже ты уже должен знать, что проявлять все свои способности не стоит.
— Да, знаю.
— Хотя бы до тех пор, пока без них можно обойтись.
— Верно.
Она незаметно усмехнулась в темноте. Как ни удивительно, но после этого Эдеард снова уснул. И теперь, чувствуя близость Кристабель, он уже не страдал ни от каких сновидений.
Утром Кристабель встала, как только над горами Донсори немного посветлело небо. Она быстро оделась и на прощанье поцеловала еще дремавшего в кровати Эдеарда.
— Увидимся позже, — негромко сказала она и выскользнула за дверь.
Про-взгляд Эдеарда сопровождал ее до самой гондолы, что ожидала в заводи, соединяющей Концевой и Входной каналы, а ген-орел участка Дживон проводил ее до самого фамильного особняка. Охрана впустила Кристабель через маленькую боковую калитку, и девушка вышла к завтраку, притворяясь, что всю ночь провела в своей комнате, а ее родные притворялись, что ей верят.
— Дурацкий этикет, — проворчал Эдеард и начал одеваться.
Рукава его сиреневой хлопчатобумажной рубашки едва спускались с плеч, а вместо брюк он надел шорты, в которых играл в футбол в парке, — они не доходили даже до коленей. Сапожник, получивший заказ на ботинки, удручающе покачал головой — по его словам, Эдеард хотел получить какие-то шлепанцы на шнуровке и с толстой подошвой. Но такая странная обувь лучше всего подходила для его ставших ежедневными пробежек.
В это утро, защищаясь от холодного ветра, он добавил к своему костюму еще и тонкую безрукавку, а затем не спеша выбежал за ворота общежития. Народу на улицах почти не было, и он быстро добрался до Братского канала, а потом потрусил по тропинке, по стороне района Огден, до милицейских конюшен и откуда через луг до самой хрустальной стены. Золотые утренние лучи превратили ее в сияющий полог, мягко изгибающийся над головой.
Эдеард, не останавливаясь, продолжал пробежку и вдруг ощутил легкое касание про-взгляда. Те, кто за ним наблюдал, явно хотели остаться незамеченными. Пристальное внимание сопровождалось сдержанными мысленными усмешками. Его пробежки с самого начала привлекали повышенное внимание. Первые две недели, покидая общежитие, он даже замечал стайку преследовавших его на удалении ребятишек. Но он продолжал бегать, не обращая внимания на наблюдателей, и удивление людей постепенно сошло на нет. После падения с башни, еще не до конца оправившись, он едва мог пробежать полмили, а затем, раскрасневшись и задыхаясь, был вынужден останавливаться. Теперь он без труда бегал по сорок пять минут без остановки.
Доктор семьи Кальверит одобрила его усилия и добавила, что желает и остальным жителям города серьезнее относиться к своему здоровью. Все остальные оказались менее снисходительными. Но Эдеарду было наплевать. Он поклялся, что никогда не допустит, чтобы кто-то обогнал его на лестнице, пусть даже на самой высокой башне Эйри.
Эдеард поравнялся с Входным каналом и снова пробежал по лугу, когда из конюшни на утреннюю прогулку начали выводить оставшихся в городе милицейских лошадей. По зелено-желтому мосту Эдеард вернулся в Дживон. Кафе и магазины уже начинали готовиться к приему ранних посетителей, и он, как обычно, остановился у пекарни на углу улицы Фаро, чтобы купить свежих круассанов, а затем направился к общежитию.
Дома он быстро разделся и бросил пропотевшую одежду ген-мартышкам для стирки. Рядом с внутренним бассейном у него теперь появилось небольшое овальное углубление в полу, на две трети закрытое от остального помещения хрустальной пластиной. Эдеард встал в него и обратился к комнате с просьбой выпустить воду. Из отверстия в потолке на него хлынула толстая струя. После натирания мыльным гелем он приказал немного охладить воду и сполоснулся.
В последнее время традиционному купанию в бассейне он все чаще предпочитал этот мини-водопад. Так на мытье уходило меньше времени, и Эдеард чувствовал себя приятно освеженным, но не расслабленным. После замечания Кристабель насчет изменений в комнате он задумался, не стоит ли расширить углубление, чтобы поместиться под водопадом вдвоем. Это было бы забавно.
С Кристабель, как они и договорились, он встретился у ворот особняка. Оттуда они прошли к причалу и на семейной гондоле пересекли город до района Илонго, где вышли на берег напротив Северных ворот.
— Ты выглядишь счастливым, — заметила Кристабель, шагая с ним рядом.
Сегодня она надела скромное голубое платье, отделанное по подолу узкой полосой кружев, и широкополую зеленую шляпу, защищающую от горячих лучей солнца. Густые волосы были собраны в один толстый пучок.
— Семьи из каравана стали мне добрыми друзьями, — ответил Эдеард, — а друзей у меня не так уж много.
