— Это еще что, — добавил Буат. — Если выборы выиграет Финитан, нас вообще вышвырнут из Маккатрана.
— Неужели мы останемся в стороне? — закричал Халлвит. — Нельзя позволить ему стать мэром, это ведь Маккатран.
— Мы несколько раз пытались убить или изувечить его. А он по-прежнему расхаживает по улицам. У нас нет таких сил, как у него.
— Хочешь сказать, что он Рах? — поинтересовался Эдсинг. — Об этом толкуют повсюду, куда ни загляни.
— Глупые суеверия. Он сирота из провинции Рулан, только и всего. Мне известно доподлинно. Но силы у него хватает.
— Говорят, ему покровительствует сама Пифия.
— Мне наплевать, кому она покровительствует. Наша проблема не в мистике, а в реальности. Нас запрут в камеры, а потом отправят на какой-нибудь забытый Заступницей остров до конца жизни.
Кулак Халлвита яростно ударил по столу.
— Мы все поняли! А теперь скажи, что нам делать.
— Драться с ним, драться всеми силами. Это все, что нам остается. Когда они придут, чтобы забрать нас в камеры, мы будем сопротивляться, иначе наша жизнь кончена. Мы перестреляем всех констеблей, сожжем склады, потопим гондолы и корабли в порту. Мы покажем Маккатрану, что не уступим Идущему-по-Воде, что мы не слабее его и более опасны.
— Но нам с ним не справиться, — сказал Койс. — Его столкнули с башни — а он полетел. Пули его не берут. Я сам был в «Доме голубых лепестков», когда твой брат устроил ему ловушку. Он бессмертен. Ох, Заступница! Может, это действительно Рах.
— Если я еще раз услышу такое от кого-нибудь из вас, я перережу ему глотку, — заявил Буат. — Наши сомнения только укрепляют его. Да, он силен, но он один. Один! Пусть только попробует прийти за мной, беспорядки начнутся по всему городу. Всех остановить он не сможет. Вот в чем
В «Орле Олована» друзья заняли свой обычный стол. Они сидели молча, уставившись на кружки с пивом и почти не скрывая мрачные мысли, просачивавшиеся наружу сквозь ослабленные барьеры.
— Вы думаете, они так и сделают? — спросил Динлей.
— Наверняка, — ответила Кансин. — Мы все время загоняли их в угол. Лишали источников денег, как и сказал Буат. Что им терять?
— Тогда надо переловить их быстро и без шума, — предложил Бойд.
— Произвести сотню отдельных арестов? — переспросила Кансин. — Помнишь рейд на рыбацкий склад? Большая часть горожан узнала о нашем прибытии еще до полудня. Буат умно поступает, заранее подготавливая запал. Одного ареста хватит, чтобы все воспламенилось.
— Значит, надо сделать это завтра на рассвете, — сказал Бойд. — Они еще не успели всех предупредить. Там было десять человек, и приказы Буата за ночь не успеют разойтись по всей сети. Его схватим первым, а потом другие участки начнут действовать согласно списку.
— Мы и сами еще не готовы, — возразил Эдеард. Он тоже в первую очередь подумал об ускорении арестов. — Нам потребуется не меньше двух дней, чтобы согласовать действия с другими участками.
— Я полагаю, можно рассчитывать на то, что идея Буата и всеобщее восстание не найдут поддержки у благородных семейств, — сказал Бойд. — Вероятно даже, что их агенты согласятся нам помочь.
— Ни за что, — сердито выпалил Максен. — Мы для них тоже создаем проблемы. Не будь нас, Буат не стал бы ничего затевать. Мы — источник неприятностей.
Эдеард отхлебнул пива.
— Они знают о наших планах, и мы знаем о том, что запланировали они. Но они не знают, что нам это известно.
Динлей в отчаянии схватился за голову и застонал.
— Только не надо начинать сначала.
— Это наше единственное преимущество, — сказал Эдеард. — Надо только придумать, как им воспользоваться.
— И как же? — спросила Кансин.
— Я не знаю, — грустно ответил Эдеард.
— У Буата нет настоящего плана, — заговорил Максен. — Это всего лишь инстинктивная реакция. Должен признать, инстинкт его не подвел. Даже если мы откажемся от арестов, он все равно попытается организовать погромы и убийства констеблей, когда в Совете будут обсуждать проект высылки. Что ему еще делать? Массовые столкновения — его последний
шанс остаться в городе. PI единственный шанс заставить Совет отказаться от нашей идеи.
— Как же можно обратить беспорядки в городе в нашу пользу? — воскликнул Бойд. — Я не понимаю. Совсем не понимаю.
Эдеарду очень хотелось знать ответ. И ободрить своих друзей. Он бы согласился на любую стратегию. Вместо этого он мог только смотреть на свою кружку с пивом и молить Заступницу о ниспослании вдохновения. Лучше бы ей поторопиться.
