— Почему? А что ты планировал, когда его сбивал?
— Я не знаю. Я просто обезвредил его, потому что должен был.
— Он не расколется на допросе, — заявил Максен. — Он слишком уверен в своих сообщниках. А это не оставляет нам большого выбора.
— Есть одно место, куда я бы мог его спрятать, чтобы он не выбрался, — сказал Эдеард, гадая, не испытывает ли его Максен. — А пока мы решим, что делать дальше.
— Звучит неплохо.
Эдеард, отказываясь от ученичества в городской гильдии эгг-шейперов, был убежден, что его умение не уступает искусству любого практика Синей Башни. Теперь, глядя на крошечную ген-мышь, лежавшую в его руке, он понимал, что в день принятия решения, определившего его дальнейшую жизнь, он себя переоценивал. Маленькое существо было не длиннее пальца, с темной шкуркой, мягкой, словно у новорожденного котенка, а изогнутые коготки, торчащие из тонких лапок, позволяли взбираться по вертикальным стенам большинства городских построек. Но самой удивительной была голова этого создания: удлиненные торчащие уши могли за тридцать ярдов уловить стук упавшей булавки, а глаза казались миниатюрной копией синеватых глаз ген-орлов, способных видеть в полной темноте.
Финитан, передавая ему мышку, удовлетворенно улыбнулся.
«Надеюсь, ты оценишь мои усилия. И прошу тебя бережно обращаться с этим созданием».
«Да, сэр», — благоговейно ответил Эдеард.
Он бережно принял подарок и автоматически постарался успокоить взволнованные чувства мышки. Маленькие глазки послушно повернулись в его сторону, и разум доверчиво откликнулся. Эдеард улыбнулся в ответ.
«Ах, каким замечательным учеником ты мог бы стать», — с сожалением произнес Финитан.
«Сколько она проживет?»
«Жаль, но не больше недели».
Эдеард печально вздохнул, понимая, что иначе быть не могло. Он никогда еще не видел такой мелкой ген-формы, а их жизненный срок всегда зависел от размера.
Вместе с товарищами Эдеард под землей добрался до дома в Сампалоке, где Буат назначил встречу, а там, вынув мышь из кармана, поднял ее на ладони и попросил город пропустить его в нижний подвал. Направленным телепатическим посылом он провел мышь под дверью, заставил подняться по лесенке в средний подвал. Крошечные коготки, цепляясь за мельчайшие неровности, позволили ген-форме преодолеть закругленные ступени. Наверху, в коротком полутемном коридоре, стояли два охранника, вооруженные пистолетами. Ни один из них не заметил, как ген-мышь проскользнула по полу. Не заметил и третий охранник, скрывавшийся под маскировкой прямо перед дверным проемом.
Буат и восемь главарей бандитов уже собрались в комнате. Они сидели за большим старинным столом, на котором стояли открытые бутылки с вином и пивом. Ген-мышь пробралась в угол за высоким буфетом и бесшумно поднялась на самый верх, где кто-то оставил несколько чашек из старого фарфора. С этой позиции мышь передавала Эдеарду отличный вид и звуки сердитых голосов.
Эдеард делился ощущением со своими друзьями, ждавшими в тоннеле.
«Это Гормат и Эдсинг, — сказал Динлей. — А с ними Джоарвель. Смотрите, он сбрил бороду».
«Ты уверен?» — спросила Кансин.
«Да».
«Он прав, — подтвердил Бойд. — Его никто не видел уже пару недель, и вот, оказывается, почему. Хитрый малый».
«Я узнал Халлвита и Койса, — сказал Максен. — А остальные мне не знакомы».
Еще двое мужчин вошли в комнату и коротко поприветствовали остальных.
— Почему мы здесь собрались? — спросил Джоарвель.
— Потому что мы несем убытки, — ответил Буат. — Хоть мы и говорим своим людям, что все в порядке, этот мерзавец, Идущий-по-Воде, выживает нас то с одной, то с другой улицы.
— Мне можешь не рассказывать, — сказал один из пришедших позднее. — Тридцать лет я прожил в своем доме, и вдруг является какой-то мальчишка в форме констебля и размахивает у меня перед носом проклятым ордером. Я с трудом удержался, чтобы не пристрелить его на месте. Тридцать лет!
— Будет еще хуже, — заявил Буат. — Он собирается нас всех арестовать.
— На всех судей не хватит.
— Нет, не наших людей, только нас. Он составляет список, куда войдут сто человек.
«Дерьмо, — прошипел Максен. — Как они узнали?»
Эдеард пожал плечами. Он почти не удивился осведомленности бандитов.
— За что же нас арестовывать? — возмутился Койс. — Я в этом году едва собрал денег, чтобы прокормить семью. Клянусь Заступницей, трое моих сыновей ушли из дома и получили работу в театрах.
— Ни за что, — сказал Буат. — Он не собирается предъявлять обвинения, просто задержит.
— А какой в этом смысл?
— А такой, что он может держать нас двадцать два дня. Таков закон.
— Двадцать два дня!
— И еще перед самыми выборами, — многозначительно добавил Буат. — А без управления, считает он, наши люди разбредутся.
— Вонючий поддонок! Пора перерезать ему глотку.
— Нет. Перерезать глотку его девчонке, а он пусть смотрит. А потом сжечь заживо. С бакалейщиком из Зельды мы так и сделали, и после этого с хозяевами магазинов не было никаких проблем.
— Идущий-по-Воде верно рассчитал, — сказал Эдсинг. — Без нашей твердой руки наши люди разбредутся.
