Избранные работы (сборник) полностью

Прошу не держи на меня зла меня заставили».

Думается, что проблема посягательств на доказательства, совершаемых с этой целью, в настоящее время приобретает особую и повышенную значимость в связи с введением в УПК института досудебных соглашений о сотрудничестве, одной (без сомнений, основной) из составляющей возможности заключения которого является способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления [781]

г) попытка таким же образом обнаружить местонахождения уголовно – релевантных объектов (скажем, трупа или его останков, похищенных ценностей, других объектов, подлежащих затем приобщению к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, и т. п.).

Очевидно, что подобные посягательства на доказательственную информацию наиболее характерны для сотрудников оперативно-розыскных подразделений и следователей, раскрывающих и расследующих преступления, регистрируемых по линии уголовного розыска. Основным критерием оценки качества работы первых из них является показатель раскрываемости преступлений; вторых – «успешное» прохождение расследованных ими уголовных дел в суде, иными словами – постановления по ним обвинительных приговоров.

Можно также предположить, что распространенность таких противоправных деяний со стороны сотрудников уголовного розыска в некоторой степени обусловливается и спецификой контингента лиц, с которыми они взаимодействуют, «работают» при раскрытии подобных преступлений.

В отношении сотрудников оперативно-розыскных служб, занимающихся борьбой с экономическими и коррупционными преступлениями, эта причина, как правило, несколько модифицируется, трансформируется в желание улучшить количественные показатели своей деятельности (напомним, что основными критериями оценки деятельности органов БЭП, в отличие от сотрудников уголовного розыска, является не количество раскрытых, а выявленных преступлений).

Заметим, что зачастую подобные посягательства осуществляются по противоположной причине, с целью сокрытия факта совершения преступления, раскрытие которого представляет определенные сложности, что, по мнению посягающего, будет, во-первых, гарантировать стабильность показателей качества его работы, а, во-вторых, освободит его от необходимости (как то сформулировал суд в приговоре по одному из уголовных дел о принуждении к даче показаний) «затрачивать свои лишние усилия на раскрытие преступлений» [782] .

А. С. Александров приводит следующие весьма впечатляющие данные проведенного им (с рядом своих коллег) опроса сотрудников оперативных аппаратов.

17,4 % опрошенных сообщили, что они применяют в своей работе физическое насилие к подозреваемым, обвиняемым в совершении преступления с целью получения от них информации; 28, 8 % опрошенных, по их словам, применяют в своей работе психическое насилие (обман, ложные обещания, запугивание) с целью получения от этих же лиц информации.

В качестве наиболее распространенных причин использования пыток в современной оперативно-розыскной практике опрошенные указали:(1) отсутствие иной возможности раскрытия преступления; (2) дерзость, наглость преступников; (3) стремление установить истину по делу; (4) необходимость проверки «оперативной» информации [783] .

К не менее угнетающим выводам в этом отношении пришел В. И. Саньков по материалам обобщенной им следственной практики расследования дел об убийствах в одном из регионов страны.