— Видите ли, многие рыбаки занимаются ловлей лангустов. Иногда им приходится подолгу оставаться в море, жить на борту парусника, где нет другой каюты, кроме голой палубы, и другой крыши над головой, кроме высоких облаков в ночном небе. С восходом солнца все выглядит иначе, но горькая жизнь рыбака не меняется. На каждой лодке — два человека: один гребет, не разгибая спины, другой, лежа на носу и свесив голову за борт, ловит большим сачком лангустов. И так день за днем — будь то ветер или штиль, дождь или вёдро, и длится это всю жизнь, которая неизвестно когда кончится, понимаете?
— Да.
— А когда парусник возвращается в порт, рыбаки, забравшись в бак, где кишат лангусты, вытаскивают их, стоя по пояс, а то и по грудь в воде, и даже мешки на ногах не защищают от уколов клешней. Что остается тогда человеку? Заработанные им деньги? За лангустов платят хорошо, но завтра нужно снова выходить в море, и рыбак не может даже поехать в Гавану немного развлечься, как бы ему ни хотелось. Тогда рыбаки идут в бар послушать музыку, выпить бутылочку и встретиться с женщиной, понимаете? И больше ничего.
— Понимаю, хозяин.
— Я говорю обо всех рыбаках, хотя имею в виду одного, того, что сегодня утром рассказывал на шхуне о несчастном гребце, помните? Этот человек не может сказать, что ему не нравится его жизнь, потому как другой он не видел. Но иногда ему становится невмоготу и хочется на ком-нибудь сорвать зло, а на ком — не знает. Вот он и отводит душу, издевается над беднягой, которого жена бросила…
Хозяин умолк, попросил сигару и, не дождавшись моего ответа, заговорил снова:
— Я знаю того парня, у кого увели жену. Это уже не первый случай. Он тоже ловец лангустов, как и все мы, только у него заячья губа, и он маленького роста. Такой прячет от всех и губу, и душу… Понимаете?
— Да, ему, видно, не весело.
— Весело или нет, он человек, а ведь у каждого бывают радостные минуты, — например, когда влюбляешься; но если у человека такое лицо и такая душа, он обычно любит молча. Другие не скрывают своих чувств. Есть у них в жизни что-то хорошее и надежное, вот они и живут этим, пока живется. А у некоторых и того нет, и наш рыбак — один из них; они полагают, что если даже суждено им многое испытать в жизни, то все же по-настоящему никто не ответит на их любовь, понимаете? Вот этот рыбак отправился как-то в саванну и вернулся оттуда очень довольный. Так повторялось не раз, пока однажды вечером он не привел женщину, которая брела за ним следом, а он оглядывался по сторонам, будто взял чужое. Женщина шла босиком, была она тощая, невзрачная, безгрудая. Но такой мужчина, как он, не мог просить большего: хватит и того, что она женщина. В саванне живут плохо. Люди там изможденные, низкорослые, а побудут немного у моря — и, глядишь, оперятся. Так и эта женщина обрела постепенно все, чего ей недоставало. Она уже не ходила босая — едва рыбак высаживался на берег, он сразу же отправлялся за подарками для нее. И так его разбирало желание поскорее что-нибудь достать и принести ей, что он радовался и улыбался, хотя ботинки, которые он обувал лишь по праздникам, стирали ему в кровь ноги. Понимаете? Он жил только для нее, а потом настало время, когда он ходил сам не свой из-за жены и сынишки, который должен был появиться на свет и которого он ждал с трепетом, боясь, как бы заячья губа не досталась в наследство малышу. Тяжелое это было время для него; бывало, вся ловля шла прахом, оттого что он переставал грести и лодку уносило течением с хорошего места. Оно и не удивительно — человек занят своими мыслями, хоть у него и дел по горло, и целый день он не выпускает весел из рук. И вот жена родила ему сына — хорошего, здорового мальчика; больше всего отец радовался, что не наградил его заячьей губой.
Хозяин помолчал, снял с сигары бумажное колечко и продолжал:
— Понимаете? Она, по крайней мере, должна быть благодарна, верно? К тому же у нее теперь был сын, чего же ей еще не хватало? Как вы думаете?
Я не уловил, к чему клонит хозяин. Казалось, он ждал, пока я скажу за него то, что он и сам хорошо знает, да не решается произнести. Но я молчал, и тогда он выпалил одним духом:
— А эта заячья губа? Можно долго целовать мужа из благодарности, только на свете много мужчин. Приходит день, когда женщину тянет к другому. И вот, приятель, такой день настал, и появился новый мужчина — с северного берега; кровь кипела у него в жилах, и бог создал его самым красивым парнем в порту. Понимаете? Он поселился напротив их дома; ему никогда не приходилось выходить в море — не было в том нужды, а она имела теперь все, чего прежде недоставало. Она стала женщиной, настоящей женщиной, понимаете? С грудным младенцем на руках она и ушла к нему, это случилось как раз в ту ночь, когда рыбак с заячьей губой сказал, высаживаясь на берег: «У кого нет жены, тот пусть остается на борту».
— И что же с ним стало, хозяин?