Конечно, многие новеллы уголовного законодательства были оправданны, поскольку они были вызваны изменениями в характере и структуре преступности, иной оценкой степени опасности отдельных преступлений и т. д., но немало изменений Уголовного кодекса было результатом субъективно-волюнтаристского, непрофессионального отношения к закону, когда уголовный закон и усиление в нем карательного элемента рассматривались как панацея, способная оградить общество от всех негативных проявлений. В результате в Уголовном кодексе появилось много «мертвых», неработающих статей, отдельные нормы дублировались или противоречили друг другу, нарушалась системность – отличительная черта всякого кодифицированного законодательства.
Однако не названное обстоятельство послужило основной причиной, определявшей необходимость кардинального преобразования уголовного законодательства. В конце концов, во всех странах закон не остается неизменным и в него вносятся многочисленные поправки и дополнения. Так, во Франции новый Уголовный кодекс был принят в 1992 г., до этого действовал Уголовный кодекс, созданный в 1810 г., еще при императоре Наполеоне I. Конечно, Наполеон, если бы он мог в наше время посмотреть на свое детище, узнал бы его с большим трудом. Но в принципе это оставался тот же кодекс, поскольку Франция и в начале XIX века, и в конце XX века являлась буржуазно-демократическим государством, и основные идеи и постулаты, изначально заложенные в кодекс, сохраняли свое действие до самого последнего времени. В нашей же стране в начале 90-х годов произошли революционные преобразования, коренным образом изменившие общественно-экономический строй и социально-политический облик общества.
Уголовный кодекс 1960 г. – это кодекс общества, которое считалось социалистическим, общества тоталитарного, основанного на одной государственной идеологии, с абсолютным огосударствлением всех сфер экономической и общественно-политической жизни, где интересы и права личности подчас игнорировались и приносились в жертву так называемым государственным интересам. Поэтому, когда в стране был провозглашен и начал реально осуществляться экономический и политический плюрализм, когда экономика встала на рельсы рыночного развития, стали возникать и легально существовать многочисленные партии, общественные объединения, подчас резко оппозиционные существующему режиму, когда в Конституции России получило официальное закрепление положение, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанностью государства (ст. 2), тогда стало очевидно, что многие принципиальные положения Уголовного кодекса 1960 г. оказались в резком противоречии с реалиями современного общества.
Примеров такого рода несоответствий и противоречий можно привести множество. Вспомним хотя бы систему Особенной части, приоритеты недавнего уголовного закона. На первый план (что отражалось в определениях задач Уголовного кодекса, понятия преступления, последовательности глав Особенной части УК и т. д.) выдвигалась охрана общественного строя, политической и экономической системы, социалистической собственности и только потом говорилось о защите личности, ее прав и свобод. Если Закон «О собственности в РСФСР», принятый еще 24 декабря 1990 г., а затем и Конституция России провозглашали многообразие форм собственности, не отдавая предпочтения ни одной из них, и гарантировали их одинаковую правовую охрану, то уголовное законодательство еще три с половиной года, вплоть до принятия Федерального закона РФ от 1 июля 1994 г., говорило о социалистической собственности как наиболее привилегированной, заслуживающей усиленной правовой охраны.
Безусловно, печать тоталитаризма лежала на положениях УК об ответственности за должностные преступления. До недавнего времени в Советском Союзе и Советской России фактически не было организаций, учреждений и предприятий, которые не являлись бы государственными или общественными. Поскольку вся общественно-политическая и экономическая деятельность была огосударствлена, то функционеры всех государственных и общественных организаций, учреждений, предприятий считались принимающими участие в государственном управлении и признавались возможными субъектами так называемых должностных преступлений. Появление различных коммерческих негосударственных структур, снятие налета государственности с политических партий, профсоюзов и других общественных объединений заставляет пересмотреть сложившееся в советском уголовном праве понимание должностного (служебного) преступления.
