Вместе с тем новый Кодекс отказался от признания преступников особо опасными рецидивистами и от использования в статьях Особенной части квалифицирующего признака – совершение преступления особо опасным рецидивистом. Разработчики проекта УК придавали этому решению принципиальное значение, полагая, что, с одной стороны, «звание» особо опасного рецидивиста является клеймом, накладываемым на преступника, а с другой – при ранее существовавшем законе происходил недопустимый перенос тяжести уголовной ответственности на свойства личности преступника, что противоречит принципу равенства граждан перед законом (см.: Уголовный кодекс Российской Федерации (Общая часть). Проект. М., 1994, с. 5).
С последним аргументом согласиться трудно. Ведь раскрывая содержание принципа справедливости, закон указывает, что наказание и иные меры уголовно-правового характера должны соответствовать в том числе и личности виновного (ст. 6). Это же отражено и в статье об общих началах назначения наказания (ст. 60). К тому же названная идея проведена в Кодексе крайне непоследовательно, поскольку во многих статьях Особенной части совершение преступления лицом, ранее судимым, признается квалифицированным видом, влекущим более строгую ответственность.
Из положений, отраженных в гл. 4 «Лица, подлежащие уголовной ответственности» особого внимания заслуживает то, которое говорит об ответственности лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Дискуссия о так называемой «ограниченной вменяемости» давно ведется в отечественной и зарубежной литературе по уголовному праву и судебной психиатрии. Не используя термина «ограниченная вменяемость» (кстати, действительно неудачного). Кодекс определил, что вменяемое в целом лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства все же не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности, но это психическое расстройство учитывается при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера (ст. 22).
Новеллой является и норма о «возрастной невменяемости» (ч. 3 ст. 20). Кодекс установил, что уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, либо – за преступления, названные в Кодексе, – четырнадцатилетнего возраста. Однако если несовершеннолетний формально достиг данного возраста, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог во время совершения общественно опасного деяния в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.
Специальная глава Кодекса посвящена проблемам вины. На основе проведенных российскими учеными исследований законодатель даст более точные по сравнению с ранее действовавшим законом определения прямого и косвенного умыслов, легкомыслия (ранее называвшегося самонадеянностью) и небрежности (ст. 25 и 26). С целью избежания ошибок при толковании и применении уголовного закона зафиксировано очень важное положение, что деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Кодекса (ч. 2 ст. 24).
Впервые в российском Уголовном кодексе появилось законодательное разъяснение проблем ответственности за преступление, совершенное с двумя формами вины (ст. 27), а также понятие невиновного причинения вреда (ст. 28).
Говоря о невиновном причинении вреда, законодатель, помимо общеизвестного случая, когда лицо не предвидело общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть, установил еще две ситуации, когда вред признается причиненным невиновно: во-первых, когда субъект не осознавал и по обстоятельствам дел не мог осознавать общественной опасности своих действий (бездействия), и во-вторых, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло их предотвратить в силу несоответствия психофизиологических качеств лица требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. Можно заранее предвидеть, с какими трудностями столкнется практика, устанавливая наличие или отсутствие этих условий невиновного причинения вреда, но нельзя отрицать, что, формулируя данные положения, законодатель последовательно проводит принцип ответственности только за вину.
В гл. 6 «Неоконченное преступление» даны определения оконченного и неоконченного преступления (ст. 29), приготовления к преступлению и покушения на преступление (ст. 30), добровольного отказа от преступления (ст. 31). Здесь отмечу новое положение, согласно которому уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям.
