Данная проблема была предметом рассмотрения редакционной комиссии, готовившей проект Уголовного уложения 1903 г., которая задалась вопросом: «Какое значение для ответственности соучастников могут иметь обстоятельства, усиливающие или уменьшающие вину, а равно и такие особые отношения виновного к нарушенному закону, которые определяют саму преступность деяния?»[620] Комиссия пришла к выводу, что личные условия могут влиять на ответственность тех виновных к которым они относятся. Однако такими личными условиями комиссия посчитала не только те, которые заключаются в личности виновного (например, молодость, раскаяние, прежняя судимость и т. д.), но и те, которые зависят от отношения виновного к жертве или объекту преступления. «Поэтому, если один из соучастников убийства состоит с жертвой преступления в отношениях родства, то это условие не может иметь никакого значения для ответственности других соучастников: соучастники детоубийства, отцеубийства, служебного подлога и т. д…Если же подобные условия не только влияют на меру ответственности, но от их наличности зависит и сама преступность деяния, заключающегося именно в нарушении этих особых обязанностей, как, например, при большинстве преступных деяний по службе, то все остальные соучастники, не находящиеся в таких условиях, не могут быть признаны и ответственными за них».[621]
В подтверждение этого вывода редакционная комиссия приводила решение Государственного Совета по делу Янковского и Косарева от 4 ноября 1873 г., где, частности, утверждалось, что преступления и проступки по службе государственной и общественной распадаются на две главные группы: 1) преступления и проступки, заключающиеся в нарушении исключительно одних лишь служебных обязанностей, той или другой должностью на лицо возложенных, и 2) преступления и проступки, учинение которых заключает в себе, сверх нарушения обязанностей службы, еще и общее преступление, преследуемое само по себе, независимо от того, будет ли оно совершено должностным лицом или же частным. Участие частного лица в преступлении первой группы немыслимо, поскольку сама преступность и наказуемость этого рода обусловливается и вызывается единственно только нарушением принятых на себя служебных обязанностей. В преступлениях второй группы участие частного лица возможно, поскольку «обстоятельство службы или должности является не признаком, обусловливающим самую преступность деяния, а лишь простым обстоятельством, увеличивающим вину и меру наказания, в силу присоединения к общему преступлению еще и нарушения служебных обязанностей». При этом «участие частного лица в преступлении по должности должно быть рассматриваемо, как участие в том общем преступлении, которому соответствует данное преступление по должности».[622]
Вновь обратимся к современной российской уголовно-правовой доктрине и законодательству, которые ныне безоговорочно признают возможность соучастия иных лиц в преступлениях со специальным субъектом. Однако нужно заметить, что уголовно-правовое значение признаков специального субъекта различно. Чаще всего они имеют криминалообразующее значение, являясь элементом основного состава преступления, вследствие чего определяют саму суть соответствующего поведения как общественно опасного деяния. В точном соответствии с ч. 4 ст. 34 УК лица, не являющиеся специальным субъектом такого преступления, однако принимавшие какое-либо участие в его совершении, будут нести за него ответственность в качестве организатора, подстрекателя либо пособника.
Применение данной нормы сопряжено с определенными трудностями, когда объективная сторона преступления включает в себя действия, которые могут быть выполнены в принципе и общим субъектом, но совершение их специальным субъектом, указанным в законе, придает этим действиям новую качественную окраску. Так, лицо, совместно с представителем власти или по его предложению избивающее задержанного гражданина, выполняет хотя бы частично объективную сторону состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК, а лицо, по предложению следователя или лица, производящего дознание, принуждающее подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий, – объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 302 УК. Однако эти лица не могут рассматриваться как соисполнители преступления, а, скорее всего, будут привлечены к ответственности как пособники преступления. Определенный нюанс такого решения состоит еще и в том, что подобный вид пособничества не назван в ч. 5 ст. 33 УК, содержащей исчерпывающий перечень видов (способов) пособничества совершению преступления.
