В других случаях признаки специального субъекта имеют не криминалообразующее, а квалифицирующее значение, являясь элементом квалифицированного (ч. 2 ст. 136; ч. 2 ст. 137; ч. 3 ст. 139; п. «б» ч. 2 ст. 141; ч. 2 ст. 144; ч. 2 ст. 150; ч. 2 ст. 151; п. «г» ч. 2 ст. 152, п. «в» ч. 2 ст. 159, п. «в» ч. 2 ст. 160 УК и др.) или привилегированного состава (ст. 106 УК).
Квалифицирующее значение имеет прежде всего служебное положение субъекта, если оно было использовано при совершении преступления. Это обстоятельство существенно повышает общественную опасность соответствующих преступлений, поэтому, если оно осознается лицами, выполнявшими роли организатора, подстрекателя или пособника совершения данных преступлений, то эти лица привлекаются к ответственности как соучастники преступлений со специальным субъектом.
Другой распространенный признак специального субъекта, как считают многие специалисты, связан с его прошлой антиобщественной деятельностью – судимость или неоднократность (например, п. «в» ч. 3 ст. 158; п. «в» ч. 3 ст. 159, п. «в» ч. 3 ст. 160, п. «в» ч. 3 ст. 161; п. «г» ч. 3 ст. 162; п. «г» ч. 3 ст. 163, п. «в» ч. 3 ст. 165; ч. 2 ст. 186; п. «а» ч. 2 ст. 191; ч. 2 ст. 198; п. «б» ч. 2 ст. 199; п. «а» ч. 2 ст. 200; п. «в» ч. 2 ст. 213 УК и др.).[623] Следуя положениям ч. 4 ст. 34 УК, соисполнитель, к примеру, кражи, впервые участвующий в ее совершении совместно с лицом, ранее два или более раза судимым за хищение или вымогательство, и знающий об этой характеристике личности своего соучастника, должен быть привлечен к ответственности не как соисполнитель преступления, а лишь как организатор, подстрекатель либо пособник, но преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 158 УК. Однако такое решение противоречит общепризнанному теорией и судебной практикой постулату, что «личные или субъективные обстоятельства, имеющиеся на стороне отдельных соучастников преступления, учитываются и вменяются в вину только этим отдельным соучастникам».[624]
В судебной практике это положение наиболее определенно было сформулировано в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 3 от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве»: «При квалификации действий соучастников преступления не должны учитываться такие обстоятельства, которые характеризуют личность других соучастников деяния (неоднократность получения, дачи взяток, судимость за взяточничество».[625] В самом же уголовном законе (ч. 2 ст. 67 УК) данное правило сформулировано не очень удачно: «Смягчающие или отягчающие обстоятельства, относящиеся к личности одного из соучастников, учитываются при назначении наказания только этому соучастнику». Правильнее было бы сказать не только о смягчающих и отягчающих обстоятельствах, учитываемых при назначении наказания, но и квалифицирующих и привилегирующих обстоятельствах, относящихся к личности одного из соучастников, учитываемых при квалификации преступления.
Квалифицирующее значение для ряда преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления и некоторых других преступлений (ч. 2 ст. 237; ч. 2 ст. 285; ч. 2 ст. 287; ч. 3 ст. 290; ч. 2 ст. 354 УК) имеет совершение этих деяний лицом, занимающим государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, а иногда – главой органа местного самоуправления). Однако, на мой взгляд, этот признак специального субъекта получения взятки и других преступлений является не столько субъективным обстоятельством, характеризующим личность исполнителя, сколько обстоятельством, объективно повышающим общественную опасность деяния. Поэтому соучастие в квалифицированных составах с подобными специальными субъектами вполне возможно.
Действующее уголовное законодательство содержит единственный привилегированный состав с учетом особенностей специального субъекта преступления и того состояния, в котором этот субъект находился в момент преступления – убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, а также убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости (ст. 106 УК). Краткий исторический экскурс, представленный в начале статьи, показывает, какой интерес вызывала проблема соучастия в данном преступлении у дореволюционных российских юристов. В связи с появлением в УК РФ 1996 г. состава преступления – убийство матерью новорожденного ребенка в современной литературе по уголовному праву также стали появляться высказывания по этому вопросу.
