Несомненно, социалистическое право, в том числе и уголовное, имело свои характерные особенности, но при всем том нельзя забывать общечеловеческие ценности и законы права. Советское уголовное право восприняло не только законодательную технику предшествовавших уголовных уложений, но и воспользовалось теоретическими разработками дореволюционных юристов таких уголовно-правовых институтов, как формы вины, соучастие, стадии развития преступной деятельности, обстоятельства, исключающие преступность деяния, и др. И это естественно, поскольку в подготовке советских уголовных кодексов и в воспитании нескольких поколений советских юристов принимали участие также выдающиеся представители старой школы, такие как М. М. Исаев, С. В. Познышев, А. А. Жижиленко, М. Н. Гернет, П. И. Люблинский, А. Н. Трайнин, А. Я. Эстрин, а затем продолжившие их дело А. А. Пионтковский, М. Д. Шаргородский, Б. С. Утевский, А. А. Герцензон и др.
3. Уголовный кодекс 1996 г. подвел своеобразный итог развитию уголовного права России в XX веке, вобрав в себя основные теоретические идеи, опыт законотворческой практики и законодательной техники, что, впрочем, не освободило его от определенных недостатков.
Практически сразу же после принятия Уголовного кодекса, даже еще до вступления его в действие, стали раздаваться многочисленные голоса о необходимости внесения в него более или менее значительных изменений, а то и призывающие к разработке нового УК или новой его редакции. Своеобразный законотворческий «зуд» охватил органы, обладающие правом законодательной инициативы. Подсчитано, что за период с 1997 г. по март 2002 г. в Государственную Думу было официально внесено свыше 160 законопроектов. Большинство из них было вызвано ошибочным и наивным представлением о возможности с помощью введения уголовной ответственности или ужесточения санкций действующего закона решить различные сложные социальные проблемы. Это было характерно и для советского времени, на что указывал и с чем пытался бороться М. Д. Шаргородский. Другая особенность современной законопроектной деятельности связана со стремлением заполнить мнимые пробелы в уголовно-правовой охране путем конструирования специальных норм при наличии в УК общих норм, действие которых распространяется на соответствующие деяния. Юридическая общественность, обсуждая на научных конференциях в МГУ и МГЮА тенденции развития законодательства после принятия УК 1996 г., отмечала отсутствие стратегии в совершенствовании уголовно-правовых норм, иначе говоря, продуманной уголовной политики, а также игнорирование правил законодательной техники.
4. Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. внес изменения в 248 статей Уголовного кодекса. Кроме того, утратили силу 7 статей, но одновременно Кодекс был дополнен 10 новыми статьями. Соответствующий законопроект о внесении изменений и дополнений в УК, направленный Президентом РФ в Государственную Думу в марте 2003 г, готовился достаточно кулуарно. И хотя в рабочую группу были включены несколько известных ученых, как выяснилось, на завершающем этапе они фактически были отстранены от работы над законопроектом. После рассмотрения законопроекта в первом чтении он стал известен юридической общественности и получил неоднозначную оценку. В принципе одобряя генеральную линию на гуманизацию законодательства, исследователи выражали категорическое несогласие со многими, достаточно принципиальными положениями проекта закона. К сожалению, законодатель абсолютно не принял во внимание эти замечания.
Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. уже неоднократно обсуждался на научных конференциях и в публикациях и в его адрес высказано много критических суждений. Остановлюсь на некоторых.
Представляется неоправданной либерализация (гуманизация) ответственности при рецидиве преступлений. Изменения, внесенные в ст. 18 и 68 УК, по существу нивелируют различия в ответственности между лицами, совершившими преступление впервые, и рецидивистами, стирают грани между видами рецидива, сводят на нет принцип дифференциации ответственности. Точно так же новые правила назначения наказания по совокупности преступлений (ст. 69 УК) нивелируют разницу между случаями назначения наказания, к примеру вору, совершившему две кражи, и вору, осуждаемому за совершение двадцати краж.
Ни в одной из известных мне публикаций, где обсуждались проектируемые или уже принятые изменения в УК, не поддерживалось решение об исключении конфискации имущества из системы применяемых в России уголовных наказаний. Тем страннее выглядит утверждение, содержавшееся в пояснительной записке к законопроекту, а затем повторенное при представлении законопроекта в Государственной Думе, о «весьма низкой эффективности такого вида наказания, как конфискация имущества». Известные специалисты в области уголовного права (А. Н. Игнатов, П. А. Скобликов и др.) утверждают противоположное. Следует заметить, что согласно судебной статистике конфискация имущества не так уж редко применялась в качестве дополнительного наказания.
