3. Определение умышленной вины, содержащееся в ст. 25 УК РФ, не включает в себя сознание противоправности совершенного деяния. Подавляющее большинство современных отечественных криминалистов согласны с такой характеристикой умысла. Она была вполне оправданной, когда преступление понималось только как общественно опасное деяние и законодательство допускало применение уголовного закона по аналогии. Но когда закон определил противоправность в качестве признака преступления, осознание факта совершения деяния запрещенного законом, на мой взгляд, должно рассматриваться как обязательный признак умышленной вины. В ч. 1 ст. 2.2 КоАП установлено, что «административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия)…». Значительная часть административных правонарушений отличается от аналогичных по своему характеру преступлений отсутствием последствий либо (что чаще) меньшими их размерами. И если даже в этих случаях для правовой ответственности необходимо осознание противоправности совершенного деяния, то странным является отрицание необходимости осознания противоправности при совершении преступлений.
4. Общим недостатком в дефинициях видов вины, предложенных в УК и в КоАП, является то, что соответствующий вид вины определяется только применительно к конструкциям материальных составов преступлений и административных правонарушений, т. е. путем указания на предвидение (непредвидение) последствий и на то или иное волевое к ним отношение. Между тем подавляющее большинство составов административных правонарушений сконструировано по типу формальных, да и в Уголовном кодексе таких составов не мало.
КоАП РФ крайне редко определяет непосредственно в тексте статьи форму вины, требуемую для соответствующего правонарушения: только умышленная вина – ст. 7.17, 8.5, 19.2, 19.16; только неосторожная вина – ст. 7.26, 9.10, ч. 2 ст. 12.30. В других случаях вывод об умышленной форме вины можно сделать, обращая внимание на используемые в тексте закона слова и понятия «заведомо», «самовольно» и т. п. Однако в большинстве случаев решение вопроса о форме вины, характеризующей состав административного правонарушения, может вызвать споры и сомнения.
Почти аналогичная ситуация существует в уголовном законодательстве. Необходимо вернуться к первоначальной редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ («деяние, совершенное по неосторожности признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено статьей Особенной части настоящего Кодекса»), провести под этим углом зрения ревизию всех статей Особенной части УК и четко определить в соответствующих статьях возможность совершения по неосторожности предусмотренных в них преступлений.
5. Одним из наиболее дискуссионных вопросов при разработке проекта Уголовного кодекса был вопрос об уголовной ответственности юридических лиц. КоАП РФ 2001 г. широко допускает административную ответственность юридических лиц и возможность применения к ним таких административных наказаний, как предупреждение, административный штраф, возмездное изъятие орудия совершения или предмета административного правонарушения, конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения.
Отклоняя в декабре 2000 г. принятый Федеральным собранием РФ КоАП, Президент РФ отметил, что классическое понимание вины как психического отношения к совершенному деянию в форме умысла или неосторожности вряд ли применимо к юридическим лицам, и предложил установить критерии виновности юридических лиц (см.: Президентское вето // Российская газета. 2000. 28 декабря). КоАП РФ 2001 г., сохранив традиционные определения умысла и неосторожности как форм вины, установил, что «юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим кодексом или законом субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению» (ч. 2 ст. 2.1).
Такое решение едва ли может быть признано удовлетворительным и воспринято уголовным правом как возможное решение проблемы ответственности юридических лиц. Как видно из приведенной формулировки, упрек юридическому лицу основан на том, что оно, имея возможность, не приняло все зависящие от него меры по соблюдению соответствующих правил и норм, т. е. ответственность фактически наступает не за само деяние, а за его непредотвращение. Но, во-первых, непринятие мер опять-таки может быть либо умышленным, либо неосторожным. А во-вторых, эти меры могло принять (или не принять) не абстрактное юридическое лицо, а какие-то конкретные представители юридического лица.
