Во-первых, не ясным остается само понятие – «имущество, полученное в результате совершения преступления». Законодатель отказался от неконкретного понятия «имущество, нажитое преступным путем» и требует установления (доказывания) конкретного преступления (преступлений), результатом которого стало получение конкретного имущества. Слова «получить» и «результат» в русском языке многозначны. Наиболее близкими для контекста норм о конфискации являются значения слова «получить» как «взять, приобрести вручаемое, предлагаемое, искомое; добыть, произвести из чего-нибудь», а «результат» – «то, что получено в завершение какой-нибудь деятельности, работы, итог» (см.:
В связи с таким толкованием следует признать оправданным включение многих статей УК в перечень, приведенный в п. «а» ч. 1 ст. 104–1 УК. Однако вызывает недоумение отсутствие в данном перечне статей о хищении чужого имущества и вымогательстве (ст. 158–163 УК), за исключением хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164). Аргумент, что при совершении этих преступлений имущество, как правило, подлежит возвращению законному владельцу, не срабатывает, поскольку, во-первых, возвращение законному владельцу должно быть и в случаях хищения предметов, имеющих особую ценность, а во-вторых, такой вариант решения предусмотрен в п. «а» ч. 1 ст. 104–1 УК. Оказались «забытыми» такие преступления, бесспорно приводящие к получению денег, ценностей и иного имущества, а также доходов от этого имущества, как незаконное предпринимательство, легализация имущества, приобретенного преступным путем, незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга, незаконная добыча водных животных и растений, незаконная охота и ряд других. Кстати, в названных выше международных конвенциях, на которые со всей очевидностью ориентировались разработчики данного уголовного закона, среди преступлений, создающих основания для конфискации, названы отмывание доходов от преступной деятельности, хищения, совершаемые публичными должностными лицами и в частном секторе, и некоторые другие. Можно лишь предположить, что в случаях легализации (отмывания) преступных доходов последние будут конфискованы по основанию, предусмотренному п. «б» ч. 1 ст. 104–1 УК.
В то же время недоумение вызывает и включение в этот перечень целого ряда статей. Высокая общественная опасность преступлений, связанных с террористической деятельностью (ст. 205, 205–1, 205–2 УК), организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208), бандитизма (ст. 209), организации преступного сообщества (ст. 210) несомненна. Но что можно считать имуществом, полученным в результате совершения этих преступлений? Разве что вознаграждение за совершение террористического акта, за участие в банде и незаконном вооруженном формировании? Если же законодатель имел в виду конфискацию имущества, полученного в результате совершения преступлений бандой или преступным сообществом, то это имущество получено именно в результате совершения этих конкретных преступлений (убийств, разбоев, вымогательств и др.), а не преступлений, предусмотренных ст. 209 и 210 УК.
Непонятно, что следует считать имуществом, полученным в результате совершения контрабанды. Совсем удивительно, почему в перечне фигурирует лишь ч. 2 ст. 111 УК и не указаны ч. 3 и 4 этой же статьи.
