Автор вполне разделяет недоумение журналиста М. Степичева в следующей ситуации: «В Ботаническом саду сержант милиции Ю. Зыков увидел на улице драку. Выйдя за ограду, он потребовал прекратить нарушение порядка. Не подчинившись, один из хулиганов нанес Зыкову несколько ударов по лицу. Другой же быстро исчез на машине. С помощью двух прохожих сержант остановил хулигана и доставил его в милицию. Прошел уже год, а злостный хулиган не привлечен к уголовной ответственности. Есть показания двух свидетелей. Есть документ, что Зыков получил телесные повреждения. Но дело не передается в суд: следует найти другого участника драки».
Положение еще более усугубляется при переходе к вопросу о хозяйственных и должностных преступлениях. Здесь требование полноты рождает подчас уголовные дела-монстры, изобилие фактов и эпизодов, в которых не только не способствует установлению адекватной меры ответственности, но и затрудняет этот процесс. Уголовное дело превращается в кладбище фактов.
Не потому ли на годы затягивается расследование и судебное рассмотрение многих дел, что гиперболизированные требования полноты по отдельным уголовным делам встают на пути обеспечения справедливости по всем случаям нарушения уголовно-правовых запретов.
(Замечу в скобках, что формулировка ст. 2 Основ уголовного судопроизводства, подобно многим другим уголовно-процессуальным нормам, носящим общий характер, явно исходит только из общеуголовных преступлений. Хозяйственные и должностные преступления, особенности их расследования и судебного рассмотрения авторами многих общих формулировок просто не учитываются.)
А как насчет возмещения ущерба? При обсуждении изложенной сейчас авторской позиции в разных аудиториях не единожды высказывались мнения, что она препятствует полному установлению и возмещению ущерба. Довод нуждается в рассмотрении. Если есть разумные основания полагать, что увеличение показаного объема ущерба способно повлиять на меру ответственности, то расширение объема доказывания, конечно должно продолжаться. Но если расширение объема доказывания необходимо для решения вопроса о более полном возмещении ущерба, то в рамках уголовного судопроизводства это нецелесообразно по причинам, изложенным выше. Вообще следует отметить, что в ряде проявлений практики сегодняшнего уголовного судопроизводства проявляется тенденция фискального крена в нем. Возмещение ущерба является факультативным элементом цели уголовного процесса. Не следует смешивать цель производства по уголовному делу и функции-задачи органов, выступающих в качестве участников уголовного процесса. Возмещение причиненного преступлением ущерба является задачей ряда органов, участвующих в уголовном процессе. Однако целью уголовного процесса не является. Сказанное наглядно иллюстрируется следующим, бесспорным на авторский взгляд, положением: если по уголовному делу на предварительном расследовании, например, не установлен ущерб и (или) не приняты меры к обеспечению его возмещения, то уголовное дело двинется в следующую стадию, поскольку достижению цели уголовного процесса имевшая место недоработка не препятствует. Другое дело, что конкретный следователь или конкретный оперуполномоченный, не выполнившие своих должностных обязанностей по обеспечению возмещения ущерба, могут быть за это наказаны.
Если объем информации, необходимой для решения уголовно-правовых вопросов по делу, выявлен, то следователю, прокурору и уголовному суду остается только побеспокоиться об обеспечении решения в будущем гражданском судопроизводстве. В этом отношении нуждается в совершенствовании закон. Следователю (органу дознания) и прокурору при прекращении дела должно быть предоставлено право на какое-то время, необходимое для вступления в дело гражданского суда, сохранять арест, наложенный на имущество.
Юриспруденция, как и политика, – искусство возможного. Впрочем, может, точнее будет сказать, что в основе уголовной политики должно лежать то же искусство, что и в основе политики вообще
Формулировка ст. 2 Основ уголовного судопроизводства «чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию» ревизуется целой системой часто применяемых норм в УПК союзных республик, детально регламентирующих случаи, когда лицо, совершившее преступление, не подвергается наказанию. В УПК РСФСР это ст. 6– 10. В каждой из них – алгоритм разрушения ст. 2 Основ.
А все они вместе – свидетельство того, что в тексте закона слишком общие формулировки, беллетризированные тексты-лозунги нежелательны. Они – повод для разночтений и споров.
