Когда, например, французский законодатель устанавливает (Закон от 30 октября 1936 г., ст. 67), что в случае причинения вреда рабочему на производстве даже по вине предпринимателя, если вина не является умышленной, рабочий не имеет права требовать от причинителя разницы между утраченным заработком и страховыми выплатами, то это по существу означает недовозмещение потерпевшему причиненного ему ущерба, несмотря на то, что он подлежит полному возмещению по общим нормам французского гражданского права. Но когда тот же французский законодатель устанавливает (Закон от 18 октября 1944 г. с поправками от 6 января 1945 г. и 15 апреля 1946 г.), что извлечение доходов противоправным способом влечет за собой, наряду с их конфискацией, взыскание штрафа в пользу казны, а комментирующие это правило французские юристы утверждают, что такой штраф взимается для покрытия убытков казны от неполучения налогов с подобных доходов,[237] то это по существу означает сверхвозмещение, предоставляемое государству, общие законы которого не предусматривают такого рода доходов в качестве источников извлечения налогов. Различие, однако, между двумя приведенными французскими законами, с точки зрения их классовых целей, заключается в том, что первый закон имеет перед собой ущемленные интересы трудящихся и потому вводит принцип недовозмещения, а второй закон имеет перед собой ущемленные интересы буржуазного государства и потому устанавливает принцип сверхвозмещения.
Когда англо-американское право при помощи уже упоминавшихся «доктрин» и «формул», а также при помощи целого ряда других «норм» и «правил» добивается вообще лишения рабочего права на возмещение причиненного ему ущерба, несмотря на то, что в действиях предпринимателя имеются все предусмотренные общим правом признаки для привлечения его к ответственности, то это по существу означает введение принципа невозмещения действительно причиненного ущерба. Но когда то же англо-американское право, как, впрочем, и право любой другой капиталистической страны, устанавливает ответственность контрагентов по биржевым сделкам, представляющим собой своеобразный вид спекулятивной игры, за которой не скрываются какие-либо реальные хозяйственные операции (например, в 20-х годах биржевой оборот зерна в Чикаго в три раза превысил весь мировой урожай зерна[238]) и которая поэтому не связана с причинением реальных убытков, то это по существу означает введение принципа возмещения несуществующего ущерба. Различие, однако, между двумя приведенными правилами англоамериканского права, с точки зрения их классовых целей, заключается в том, что первое имеет перед собой ущемленные интересы рабочих и потому вводит принцип полного невозмещения, а второе правило имеет перед собой интересы стремящегося к спекулятивной наживе буржуа и потому устанавливает принцип возмещения несуществующих убытков.
Буржуазное гражданское право не знает, следовательно, единого критерия, сообразно с которым определяется объем имущественной ответственности. Подобно хамелеону, буржуазный закон меняет свою внешнюю окраску каждый раз, когда того требует наиболее последовательное удовлетворение интересов господствующего класса, наиболее неумолимое угнетение широких масс трудящегося населения.
В социалистическом государстве, где нет враждебных классов с их антагонистическими интересами, где наиболее полная и последовательная защита обеспечивается интересами всего общества, всего народа, всех трудящихся, ответственность по ее формам и по ее объему определяется и строится на основе общего критерия и принципа. Безусловно, при известных, исключительных обстоятельствах бывает целесообразно отойти от принципа полного возмещения. Иногда, напротив, потребность в повышенном стимулировании к точному соблюдению и исполнению гражданских обязанностей обусловливает введение штрафных санкций, взыскиваемых сверх причиненных убытков. Но эти отступления лишь дополняют общее правило ответственности по принципу полного возмещения, ибо только такой принцип способен обеспечить полное восстановление нарушенных отношений и воссоздание необходимых условий и предпосылок для их дальнейшего нормального движения.
Наряду с регулированием социалистических имущественных отношений и их восстановлением в случаях совершения правонарушений, советское гражданское право выполняет также важнейшую задачу по коммунистическому воспитанию советских людей. Возложение воспитательных задач на советское социалистическое право в целом и на каждую его отрасль в отдельности, в том числе и на советское гражданское право, прямо и непосредственно вытекает из намеченной партией программы строительства коммунизма в СССР, выполнение которой, одновременно с дальнейшим развитием общественного производства и проведением мероприятий по постепенному поднятию в будущем групповой колхозной собственности до уровня собственности всенародной, предполагает обеспечение высокого культурного роста всего социалистического общества.
