В обеих системах право подверглось всеобщей кодификации и отражалось в многочисленных текущих законодательных и иных нормативных актах. Каждая из этих систем обладает спецификой, неизвестной другим типам права. Возможность заимствования юридических форм из других типов права существовала в прошлом и расширилась теперь. Сравните гражданские кодексы советских республик с древнеримским правом и вы найдете в них немало совпадений, не говоря уже о существе дела. Что касается постсоветских кодификаций, то самый процесс их разработки происходил на основе сотрудничества с Голландиейидругими зарубежными странами. Но такая правовая диффузия была и продолжает оставаться возможной только до известных пределов. Кодекс Наполеона во многом переписан из древнеримских правовых источников, однако в нем нет норм о рабстве, так широко представленных в Древнем Риме. Многие идеи современного буржуазного права перенесены в постсоветские гражданские кодексы, но среди них нет тех, которые свойственны исключительно капиталистическому обществу. Значит, есть какое-то отличие в праве постсоветских республик от буржуазного типа права, т. е. перед нами два разных типа права. Но как они различаются, если буржуазное право соответствует капиталистической формации, а формация постсоветского права собственного имени не имеет?
Отсутствие такого имени едва ли означает также и отсутствие формации. У прежних формаций имя тоже появилось не сразу, а лишь на высоком этапе их развития. Появится такое имя и у нового современного общества. Но что оно предполагает образование нового исторического типа права, в этом едва ли могут быть сомнения, как едва ли можно сомневаться в том, что появилась и развивается новая социально-экономическая формация. Она не имеет пока терминологического обозначения, а выдумывать его едва ли стоит. Что же касается термина для нового типа права, то, поскольку всякая терминология условна, его можно было бы пока называть правом постсоветского типа и в его характеристике опираться на цели, достижению которых это право должно служить. Такими целями, определенными в послании Президента и одобренными Думой Российской Федерации, как известно, являются: свободное развитие частной собственности, широкая защита прав и интересов личности, упрочение демократии и др. При таком подходе к делу можно было бы определить постсоветское право как
Однако долго так продолжаться не может. Сущностное и терминологическое разграничение социально-экономических формаций – дело не юридической, а экономической и социологической наук. Как только эта задача будет ими решена, так юриспруденция сможет воспользоваться достигнутыми там выводами.
В отличие от понятия права, которое позволяет отграничивать от него не-право, понятие типа права обнимает не все вообще право, а такое, которое не противоречит данной социально-экономической формации. Например, одна из целей современного развития постсоветских республик заключается в широкой свободе частной собственности. Истории известны правовые нормы подобной целенаправленности. Римское право объявляло право собственности ничем не ограниченным господством собственника над вещью. Современное буржуазное право, провозглашая свободу частной собственности, не позволяет такой безграничности, а сочетает ее с ограничениями, обусловленными достигнутым в настоящее время более высоким уровнем социального развития (запрещение шиканы, учет собственником потребностей всего общества и т. п.). Очевидно, что постсоветское право не может воспользоваться древнеримским образцом и пойдет по второму из указанных путей, сформулировав свои специфические обязанности собственников, неизвестные ранее.
Возможны и другие примеры. Так, при посещении Великобритании Президент РФ В. В. Путин обратил внимание на положительную роль, сыгранную в свое время монархией, которую следует изучить и использовать. Но отсюда вовсе не следует, что, например, право России может воспринять монархию как форму Российского государства. Поскольку одна из целей Российской Федерации заключается во всемерном развитии демократии, а монархия даже в британской форме хотя и совместима с этой целью, но лишь вследствие ее чисто церемониального характера. Поэтому ее восприятие в постсоветском типе права едва ли может произойти.
