Одно дело право и другое – правовые явления. Последние весьма многочисленны. К ним относятся право– или дееспособность, и правоотношения, и правосознание, и т. п. Но право стоит над всеми этими явлениями. Оно, а не что-либо иное, выполняет принудительную регулятивную функцию в обществе. Даже в гражданском праве, допускающем установление правоотношений, которые прямо им не предусматриваются, регулирование этих отношений обеспечивается либо нормами об аналогичных отношениях, либо общими юридическими принципами, закрепленными в гражданском законодательстве. При выведении этих принципов большую роль играет и правосознание. Но оно не регулирует подобные отношения, а лишь содействует выявлению общих принципов, единственно способных к выполнению регулятивных функций. Следовательно, без четкого определения права оно не могло бы служить полнокровным регулятором отношений в обществе, и многие из них оставались бы неурегулированными либо целиком, либо разве что судебная и иная нормоприменительная практика осуществлялась бы без ущербных юридических дефиниций. Конечно, нельзя сторонникам ошибочных определений вменять в вину вредительство на правовом фронте ввиду якобы сознательного устремления к подобным целям. Но любое определение права не должно быть иммунировано от критики: только свобода научной дискуссии способна спасти от ошибок юридическую теорию и практику.
Я предлагаю свое определение права (свое, потому что оно отличается от всех, до настоящего времени предложенных) и готов защищать его от необоснованной критики либо изменить или отказаться от него, если критика заслуживает этого (благодаря ее безусловной правильности, особенно обращающей внимание на разные практические последствия критикуемой формулы). К тому же мое общественное положение не дает мне никаких оснований претендовать на защищенность от всякой критики высказанных мною мнений. Мне лишь хотелось бы нижайше просить полемистов вести подобный научный диспут без демагогии и устрашения, учитывать все элементы того, что я осмеливаюсь называть моим определением. Одно ясно во всяком случае. Ни наша, ни зарубежная юриспруденция пока не обладают общепринятым определением права. Пусть в результате возобновленной дискуссии оно появится.
В отличие от понятия права, привлекающего внимание юриспруденции всех народов и большинства исторических эпох, с особенной яркостью выраженного в Древнем Риме, с типами права сложилось иное положение. В досоветской литературе встречались указания на рабовладельческое, феодальное и буржуазное право, однако определения типа права там не появилось. Эта категория – творение советской юридической доктрины, хотя и в ней определение этого понятия не встречается. На основе многочисленных упоминаний права со ссылкой на соответствующие социально-экономические формации можно сделать вывод, что советские юристы критерием классификации в этом случае считали именно формации, в которых существовало право. Они насчитывали четыре типа права: рабовладельческое, феодальное, буржуазное и социалистическое. Поскольку социалистическое общество возникло, по Сталину, в 30-х годах, социалистический тип права объявлялся возникшим по целям общественного развития в 1917 году, а в середине 30-х годов он стал социалистическим по характеру экономической формации.
Перестройка 90-х годов изменила положение. СССР, а затем и бывшие его республики перестали считаться социалистическими. Социализм больше не значится и как цель общественного развития На вопрос, в каком обществе живут эти страны, не отвечают ни их руководители, ни научная теория. Сперва казалось, что речь идет о создании свободного частнособственнического общества, т. е. капитализма. Но сейчас эта иллюзия развеялась. По последним данным, частная собственность в России обнимает 90 % общественной экономики. Однако экономикой капитализма ее не назовешь. Слишком ограничена частная собственность, несмотря на значительный ее объем, чтобы можно было считать ее капиталистической. Регулятивная роль государства в этой области достаточно объемна для того, чтобы реальный капитализм мог прийти на смену фиктивному социализму. Но если не было социалистической формации в СССР, и нет постсоветской капиталистической формации, то существующее здесь право нельзя считать ни социалистическим, ни буржуазным. Тогда, быть может, это еще не новый тип права, а некое переходное его образование? Такой вывод противоречил бы времени этого перехода – около 100 лет. Он не отвечал бы и структуре правовой системы как СССР, так и бывших его республик.
