В итоге можно сказать, что
Нетрудно заметить, что формулированный вывод расходится с концепцией хозяйственного права в двух существенных направлениях: в определении сферы хозяйственного законодательства и в оценке его соотношения с системой советского права.
В своих исходных положениях сторонники хозяйственного права также определяют его сферу по признаку хозяйственной деятельности. Хозяйственное право, говорят они, регулирует «хозяйственную деятельность, хозяйственные отношения, складывающиеся в процессе руководства и осуществления хозяйственной деятельности, отношения социалистического хозяйствования»[232]. В действительности, однако, имеется в виду не любая, а только такая хозяйственная деятельность социалистических организаций, которая выражается в их отношениях друг с другом или с планирующими органами, но не с гражданами[233].
Тем самым прежде всего подрываются теоретические основы самого выделения хозяйственного законодательства, ибо добавление к признаку деятельности также и субъектного признака приводит к тому, что в ряде случаев это законодательство, распространяясь на вспомогательные хозяйственные операции, оставляет за своими границами основные хозяйственные операции многих социалистических организаций. Хотя, например, получение товаров от оптовых организаций призвано обеспечить главную хозяйственную функцию розничных торговых предприятий – снабжение товарами населения, первое включается в сферу действия хозяйственного законодательства, а второе выводится за его пределы.
Подобная концепция не согласуется со сложившейся законодательной практикой Советского государства, которое при издании законов и иных нормативных актов, направленных на урегулирование хозяйственной деятельности социалистических организаций, всегда учитывает целевое назначение этой деятельности. Если она непосредственно направлена только на удовлетворение хозяйственных потребностей, посвященные ей нормативные акты обращаются лишь к социалистическим организациям (как, например, Положения о поставках, Правила о договорах подряда на капитальное строительство и т. п.). Когда же хозяйственная деятельность может иметь непосредственно и нехозяйственное предназначение, законодательство о ней адресуется как к социалистическим организациям, так и к гражданам (например, транспортные кодексы и уставы). Но, поскольку построение системы законодательства зависит от усмотрения законодателя, совершенно недопустимо при теоретическом обосновании этой системы проходить мимо того, что закреплено в самом законе.
Нужно также учитывать, что хозяйственное законодательство – лишь одна из отраслей советского законодательства, внутренние подразделения которого должны разграничиваться по единому классификационному основанию. И если оправдано выделение хозяйственного законодательства по признаку деятельности, ограниченной по субъектному составу, то аналогичный критерий должен был бы вообще лежать в основе построения советской законодательной системы. Но тогда вопреки действительному положению вещей в ней никогда не удалось бы обнаружить такого законодательного ответвления, которое имело бы дело с отношениями как между гражданами, так между ними и социалистическими организациями, а также между самими социалистическими организациями.
Еще более уязвимо признание хозяйственного законодательства выражением существования в системе советского права такой самостоятельной отрасли, как хозяйственное право.
Сторонники хозяйственно-правовой концепции признают, что в состав хозяйственного права входят как «вертикальные», так и «горизонтальные» отношения. Они подчеркивают также, что «отличительный признак хозяйственного права заключается в сочетании в нем разнородных способов воздействия на хозяйственные отношения, использовании различных методов регулирования»[234]. Но если неоднородны и предмет, и метод регулирования, чем же тогда цементируется хозяйственное право как отрасль советского права? Оказывается, тем, что «хозяйственные отношения нельзя разрывать на имущественные и организационные, ибо планово-организационные и имущественные элементы неразрывно сочетаются в них»[235]. В обоснование этого утверждения приводятся два аргумента.
