— А почему нет? Вот кто он такой? Среди сторградской знати я его никогда не встречал. Даже имени его никто не знает, — всё не унимался герцог.
— Ты давно не был в Сторграде, — холодно бросила леди, судя по тону, ей надоела болтовня мужа. — А зовут его Дей, если тебе так интересно. Такое вот простое имечко, подходящее больше для простого стражника, чем для…
Последнюю фразу я едва расслышал, даже несмотря на то, что леди как раз проходила мимо дверного проёма, за которым я прятался. Видимо, она просто озвучила свои мысли, которые не собиралась развивать, но её муж всё же переспросил:
— Чем для кого?
— Не важно, — отрезала она и ускорила шаг.
К счастью, в анфиладу они не свернули, прошли мимо. Я постоял за дверью ещё немного, так на всякий случай, а выбравшись возобновил свой, надеюсь, правильный путь до комнаты.
— Да, брат, валить надо отсюда, — сказал я, почесав роскатта между рогов, — не любят нас здесь.
Комментарий к Глава десятая «Время пройдёт» (часть 1)
Нулл (от нарв. null) - пустой/нулевой
Сейлан - победительница
Стормланн образовано сложением английского “storm” (шторм/гроза) и ирландского “lann” (лезвие/клинок)
Комментарии, мотивирующие автора писать не курсач, а главу, как обычно, приветствуются
========== Глава десятая «Время пройдёт» (часть 2) ==========
Дорога петляет и извивается меж деревьев, словно пытается вывернуться из-под копыт уставшего коня, взрывающих землю. Может быть, мне это вовсе не кажется. Может быть, так Она показывает, что знает о моём приближении, что вовсе не рада мне. Но я могу сделать вид, что не понимаю намёков.
Впрочем, странно, что она ограничивается лишь намёками. Эта земля, этот лес, даже небо над ними — всё это её, всё это она. И я в её власти. В дуновениях ветра я чувствую её дыхание, в шелесте листьев слышу — шорох её платья. Она рядом. Смотрит глазами птиц, вспархивая с ветки за мгновение до того, как наши взгляды встретятся.
Я должен чувствовать страх или хотя бы настороженность, но чувствую лишь нетерпение, болезненное, точно открытая рана.
Дорога обрывается, уходя в травы так, словно её никогда и не было. Я спешиваюсь и оставляю коня здесь, не привязывая. Это верное и умное животное, он не убежит без причины, а если я не вернусь, он будет свободен. Он вернётся домой, и это скажет моим людям, что я остался в её землях навечно. Отчего-то эта мысль кажется почти приятной. Может, от того, что я одурманен свежестью недавно прошедшего дождя и едва ощутимым запахом цветущего вереска, что ветер доносит с полей. Может, так пахнет везде в её землях. Может, это её собственный запах.
Я понимаю, что не зря не взял с собой своих людей. Я оставил большинство из них взволнованными и раздосадованными, но некоторые, я знаю, были рады такому решению. Ведь они боятся её, как боятся входить в лес, у которого нет ни конца ни края.
Хорошо, что я не взял их с собой. Даже десяток мечей не смогли бы защитить меня от её гнева. Зато за топотом десятков ног я бы не услышал её шагов, ступающих за мной след в след. Она идёт, мягко касаясь земли босыми ногами, и там где она ступила, начинают расти цветы.
Деревья становятся реже, но толще и выше. Их кроны сплетаются ветками, и небо над головой делается похожим на витражные окна в её храмах. Зелёные и синие стёклышки складываются в рисунок, на котором можно увидеть её силуэт.
Я иду уже так долго, что тысячи людских жизней успели протечь сквозь меня, как река. Я зашёл уже так далеко, что иди я не по лесу, а вокруг, обошёл бы его бессчётное множество раз. Но когда я вернусь — если она мне позволит — я увижу, что конь мой ещё даже не успел отдохнуть с дороги. Ведь в этом лесу и пространство, и время — всё принадлежит ей.
Её дом стоит посреди широкой, поросшей вереском поляны. Он увит плющом, как иные дома увиты орнаментом и мозаиками. Я иду по узенькой тропке сквозь нежно-пурпурный дым. Она там, она ждёт меня по другую сторону двери.
Я почти вижу её. Почти вижу, как волосы спадают до самой земли и укрывают её, точно травы, как её глаза, чистые, словно горные озёра, смотрят на меня внимательно, но не грозно. Я видел её лицо десятки десятков раз на фресках и витражах, на рисунках и гобеленах. Но все они врут, откуда-то я знаю об этом. Они врут, потому что не могут отражать истину. Они врут, потому что её образ невозможно ни отразить, ни выразить.
Перед ней я — ничто. Я тот, кто разрушает, она та, кто создаёт. Я воин и убийца, она — маг и целитель. Я человек короля, человек этой бесконечной войны, она — вовсе не человек. И всё же я стучу в её дверь немеющими пальцами и так уверенно, будто имею на это право, произношу как молитву:
— Прошу, открой. Я говорю с тобой именем короля.
***
— Господин маг?
Я вздрогнул, вырванный из своих мыслей. Вокруг меня больше не было ни леса, ни верескового поля. На смену им пришла замковая кухня с её обычной суматохой и теми запахами, от которых мгновенно разыгрывался аппетит, даже если ты только что поел.
— Господин маг, — снова позвала меня одна из горничных, — с вами всё в порядке?
