— Ну конечно, — кивнула Фрея, рассматривая носки своих ботинок, — ведь «быть рыцарем в Сторграде — это такая тяжёлая работа», «тебе, наверное, совсем не хватает на себя времени, а ведь уже и о семье думать пора».
— Я думал здесь подобным начинают доставать несколько позже, — сказал я озадаченно.
— Из-за продолжительности жизни? — уточнила Фрея и, получив утвердительный кивок, продолжила: — У нас эта вещь очень субъективная. Продолжительность жизни в смысле. А вопросами про семью или что-то подобное вообще не принято никого доставать, но, как видишь, случается. Не думай, что все такие, мне просто немного не повезло встретить не самого приятного человека. В любом случае хватит об этом, я обещала показать тебе Вечное древо.
И мы двинулись в путь. Пришлось немного вернуться назад, по уже знакомой мне улице, до центра деревни и пойти в сторону леса, уже другого, а не того, где нас чуть не съели. Фрея сказала, что раньше была тропинка прямо от их дома, сейчас там всё давным-давно заросло, но при желании несложно будет расчистить.
Во время прогулки по деревне я вспомнил, почему их не люблю — все, вот буквально все и каждый, на тебя таращатся. В Сторграде всем, кроме разве что торговцев, было на тебя практически плевать. В Рейнгарде тем более. Но здесь — нет. Тут каждый считал своим долгом с любопытством оглядеть тебя с ног до головы пристальным взглядом, при это, наверняка будучи совершенно уверенным, что ты этого ну вот совсем не замечаешь. Хуже того, те, кто узнавал Фрею, не просто здоровались с ней, а обязательно заводили долгий разговор, расспрашивая обо всём, включая меня. И если о своей жизни в Сторграде Фрея могла рассказывать в целом без утайки, то со мной было сложнее.
Нет, думаю, если сказать им что-то вроде: «А, это Дей, ничего особенно, он просто из другого мира» — никто не посчитает нас сумасшедшими, потому с помощью магии можно вытворить почти всё, что угодно, но вот с расспросами не отстанут ещё долго. А вдохновенно вещать о своём мире я был морально не готов. Поэтому мы импровизировали, как могли.
Где-то к восьмому собеседнику я обзавёлся достаточно подробной и весьма складной биографией, к десятому — эта биография была заучена так хорошо, что мы с Фреей уже совсем не путались в фактах. Деревня оказалась на удивление густонаселённой.
Примерно так я и стал коренным жителем Сторграда, штатным магом на службе у лорда, отважно сражавшимся с моркетскими тварями, потому заработавшим выгорание и приехавшим сюда лечиться. Полуправда всегда звучит куда убедительнее, чем полная ложь, так что все беспрекословно верили.
Дойдя до окраины деревни — вернее, небольшого городка — я чувствовал себя совершенно вымотанным. Фрея, судя по виду, тоже. Сразу вспомнилась одна из моих первых прогулок по Сторграду, когда я ещё не умел контролировать свою ауру. Только здесь и аура никакая была не нужна.
— Нет, дорогу от дома точно нужно будет расчистить, — вздохнула Фрея, с решительным видом сворачивая на широкую тропинку, ведущую вглубь леса.
Стоило нам пройти по ней немного, как я снова уловил уже знакомый аромат из моего сна. Я пытался игнорировать его, но он становился лишь сильнее. Отлично, фантомные боли, зрительные и слуховые галлюцинации у меня уже были, а теперь я точно собрал полный комплект.
Правда, вскоре я убедился, что это была не галлюцинация. Или, по крайней мере, не только обонятельная.
Мы прошли от силы минут пять по лесу, как деревья вдруг расступились, открыв широкую поляну — почти настоящее поле — покрытую нежно-фиолетовым вереском. Посреди этой поляны стояла невысокая белокаменная башня со шпилем, увенчанным звездой, похожей на розу ветров, и с зелёным витражным окном. От этой башни полукругом расходилась крытая анфилада арок, укутанная плющом, точно кружевной шалью.
— А это Вечное древо, оно, получается, небольшое? — спросил я.
— Я бы так не сказала. Но отсюда ты его не увидишь, по крайней мере, сейчас, скоро поймёшь почему, — Фрея загадочно улыбнулась, и мне стало ещё любопытнее.
Стоило нам подойти немного ближе, я заметил и ещё кое-что. Те самые столбики со «звёздами», которые здесь заменяли могильные камни. Их было достаточно много, но они сливались с белокаменным зданием, так что не сразу бросались в глаза.
— Скажи, как они правильно называются? — спросил я, взглядом указав на один из столбиков.
— Ристеель, — ответила Фрея рассеянно, всё это время она очень внимательно их рассматривала.
— А эти звёзды? Это звёзды вообще?
— Стелла. И да, это звёзды, путеводные, если быть точнее.
Я наконец понял, что она рассматривала. В круге в центре стеллы было написано имя того, кому этот ристеель принадлежит. Сказать «того, что здесь похоронен», язык не повернулся, потому что здесь ведь не хоронят.
Вдруг взгляд Фреи замер, сделавшись на мгновение стеклянным, как у фарфоровой куклы. Но она быстро отвернулась, резко дёрнув головой, словно уворачиваясь от удара. И тут я понял, почему она вчитывалась в имена.
