В ту секунду я почти решил, что спасён. А потом гнедое чудовище так резко рвануло всё ещё зажатый в зубах повод на себя, что Фрею чуть не выбросило из седла. И мы снова рванули вперёд.
Тогда я понял, что Фрея мне не поможет. Эта тварь скорее убьёт нас обоих, чем даст ей это сделать. Нужно было действовать самому. Но в голове всё ещё была мешанина из матов и молитв, а боль и страх окончательно отключали всё разумное. Поэтому нужно было действовать неразумно. В конце концов я уже и так решил, что всё равно умру.
Я глубоко вдохнул и выпустил гриву.
На то, чтобы податься вперёд и вцепиться в нащёчные ремни ушла от силы пара секунд, но меня окатило такой волной бесконтрольного страха, что я даже перестал чувствовать боль в спине. И вообще что-либо другое. Когда я со всей силы потянул голову коня на себя, он не заржал, он взвыл. Зло и весело одновременно.
Он сбился с шага и замедлился. Я сделал судорожный вдох. Первый с того момента, как отпустил гриву. Конь вскинул голову так резко, что мы чуть не стукнулись лбами. Его глаза смотрели на меня с вызовом, я же вложил в ответный взгляд всю ту ненависть, которую испытывал сейчас к обезумевшей твари. И тварь, видимо, решила, что этой ненависти маловато.
Ведь в следующее мгновение передние копыта коня оторвались от земли. Он простоял в свечке всего несколько мгновений. Но за это время в голове успел пронестись весь известный мне мат. А потом там воцарилась тишина, такая глухая, как если бы я потерял сознание.
Когда конь опустился на землю и собрался снова куда-то бежать, я уже окончательно перестал соображать, что делаю. Поэтому я рванул ремни, уводя коня влево. Он явно не ожидал от меня подобного, надеясь, что я уже тихо помер от страха. Проклятое чудовище запуталось в своих же ногах, опасно заваливаясь в сторону. И тут я понял, что моё седло быстро съезжает набок. Сердце ухнуло куда-то вниз, а пальцы ещё крепче вцепились в ремни узды.
Фрея возникла буквально из ниоткуда. Выпустив поводья, она на ходу вцепилась мне в руку и в ворот моей рубашки, пытаясь затянуть обратно на коня. Конь этого не стерпел.
Снова истошно заржав, он дёрнулся в сторону, наткнулся на коня Фреи и чуть ли не отпрыгнул назад. Моё седло отстегнулось окончательно и полетело вниз. По тому, как шокировано расширились глаза Фреи, я понял, что её всё же выбросило из седла, и падать мы будем вместе.
«Ну вместе, так вместе» — рассудило моё сознание, а руки снова дёрнули ремни узды на себя.
Что случилось дальше, я представляю смутно. Перед глазами всё слилось в одну цветную полосу. Где небо, а где земля, я поднял лишь тогда, когда об последнюю меня неслабо так приложило.
Точно знаю лишь то, что ронять на себя коня было ну так себе идеей. И что эта идея всё-таки удалась.
К счастью, меня всё-таки выбросило из седла. Так что гнедое чудовище приземлилось не на меня, а рядом. Конь лежал на земле, ноздри его широко раздувались, а глаза всё так же лихорадочно блестели. Но в этом полубезумном взгляде я уловил что-то похожее на радость. И ещё что-то такое, что сказало мне — это животное теперь не отвяжется, хочу я того или нет.
Рядом тихо застонала Фрея, видимо, попытавшись подняться. Но передумала. Я с трудом повернул голову. Фрея лежала в нескольких шагах от меня, а вороной конь сочувственно тёрся мордой об её щёку. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову и глянул на нас с гнедой тварью очень осуждающе. Отлично, меня ещё и в соучастники несостоявшегося убийства записали, хотя я вообще-то жертва.
— Ты как, живой вообще? — спросила Фрея, тоже обернувшись ко мне.
— К сожалению, да.
Болело всё. Равномерно и гулко. Но, кажется, я всё-таки ухитрился ничего не сломать, иначе болело бы сильнее. А это так, ушибы, и скоро пройдёт.
Мой конь тем временем успел подняться, отряхнуться почти по-собачьи и нагло ткнуть меня копытом в бок. Сделал он это на удивление аккуратно, даже не попытавшись сломать мне рёбра. Какая доброта.
— Да отстань ты, скотина бесноватая! — негодовал я, старательно отпихивая от себя коня, который решил тыкаться в меня мордой.
— Боюсь, он не отстанет, — сочувственно сказала Фрея. — Он признал в тебе хозяина.
— А моё мнение его не интересует? — я отполз от безумного животного подальше, ведь сил встать всё ещё не было. Но он пошёл за мной, как привязанный.
— Видимо, нет, — усмехнулась Фрея.
— То есть совсем без шансов? — я приподнялся на локтях и с надеждой посмотрел на Фрею.
— Совсем, — по её лицу я понял, что она едва сдерживает смех.
— Нет, подожди, ты подумай, я же ужасный хозяин, — обратился я непосредственно к коню с искренней мольбой в голосе, — я буду забывать тебя кормить и чистить. Я плохо езжу, а ещё… А ещё ты вообще-то пытался меня убить! Так знаешь ли, знакомства не заводят.
Дожили. С конём разговариваю. Ещё чуть-чуть и петь ему начну. Может, тогда он поймёт, что я ненормальный и сам сбежит?
На удивление, конь меня будто бы понял. Перестал тыкаться в меня влажным чёрным носом, даже отошёл на несколько шагов. Глаза его сделались будто матовыми, весь полубезумный блеск начисто из них исчез.
