— У меня есть чуть более веская причина присутствовать там как можно меньше, чем простое нежелание, — по выражению лица Фриг стало понятно — что это за причина лучше не спрашивать. — Я вообще не понимаю, почему ты не хочешь идти. Думала, ты любишь быть в центре внимания.
И она туда же. Они с Фреей сговорились что ли?
— Не то, чтобы я не любил, — начал я, когда мы всё же вышли из комнаты в коридор, — просто хорошо быть в центре внимания, когда ты сделал что-то важное, что-то действительно этого внимания заслуживающее. А просто так не интересно.
— То есть избранность божеством для тебя не «что-то важное»? — удивилась Фриг.
— Действительно. Выходит, что так, — безразлично пожал плечами я.
На самом деле избранность это, конечно, «что-то важное». Не каждый день богиня указывает на тебя пальчиком и говорит: «Вот этот парень точно спасёт мир». Дело в том, что я ведь ничего для этого не сделал. Не победил полчища чудовищ. Не сверг Властелина зла. Даже жизнь особо праведную не вёл. Не похож я на избранного.
Вот посмотрят на меня все эти августейшие особы, добиравшиеся сюда со всех концов континента несколько месяцев и… что? Разочаруются? Огорчатся? Разозлятся? И что с того? Какое мне в общем-то дело до их ожиданий?
Мне сказали, что Эрна считает меня избранным. А значит, все вопросы к ней непосредственно. Я лицо подневольное и ничего не решающее.
— Дей, ты не обязан вписываться, — вдруг сказала Фриг. — Фрея, Аин, Анс, даже я или учитель Фэй, мы все не вписываемся. По тем или иным причинам. И за это нас за глаза осуждают. Всегда будут осуждать. Но мы необходимы, незаменимы по-своему, поэтому с нами ничего не сделаешь. Мы отстояли своё право быть странными. А тебе даже отстаивать ничего не нужно.
Возможно, проблема именно в этом. В том, что всё даётся мне просто так, даже то право, которое другим приходилось отстаивать.
— Я имею право быть странным избранным, но не имею права не быть избранным вовсе, — выдохнул я.
Конечно, у меня был выбор. Точнее иллюзия выбора — спасать мир или умереть вместе с ним. То есть, по факту, мне предложили выбрать лишь умереть как трус или как герой. Или всё-таки не умереть?
Дейфрит — на минуточку, божество — умер, сражаясь с Абелоун и Моркетом, Рейденс — легендарный герой — тоже. Ну и какие у меня шансы?
— Тут не поспоришь, — сказала Фриг после недолгой паузы. — Но если Эрна выбрала тебя, не значит ли это, что ты единственный, кто может справиться?
— А если нет? — я резко остановился посреди коридора. — Что если Эрна ошиблась? Что если моя смерть её в целом устраивает, и в случае чего она просто найдёт другого избранного?
— Вряд ли у нас будет время ждать кого-то другого, — Фриг грустно улыбнулась. — Знаешь, барьер над Сторградом связан с энергией мира. Я чувствую, как она течёт. Сердце мира не зря названо сердцем, оно перегоняет энергию точно кровь. Сейчас сердце бьётся неровно, неправильно. Оно может остановиться в любую минуту. И тогда этот мир обречён.
Сначала я хотел сказать: «Подумаешь, лишитесь магии». Но потом вспомнил, что энергия, текущая внутри земли питает не только магию, а вообще всё живое.
— Думаешь, то, что в случае моей смерти вы все в скором времени последуете за мной, должно меня порадовать? — я со скепсисом глянул на Фриг.
— Хорошо если нет, — она улыбнулась. На этот раз весело, — но я имела в виду не это, а то, что Эрна ставит на тебя всё, как и мы.
— Спасибо, что напомнила о грузе ответственности, который лежит на мне, а то я как-то начал забывать, — я изобразил на лице крайнюю степень страдания.
— Всегда пожалуйста, — почти пропела Фриг и потащила меня дальше по коридору, — и знаешь, на самом деле я думаю, что Эрна всё-таки не ошиблась. Интуитивно чувствую.
Вот бы мне это тоже хоть как-то чувствовать.
***
Первая часть приёма — формальная, как назвала её Фриг — прошла, как в тумане. Я плохо помню, что говорил и что делал. От меня почти ничего и не требовалось, за меня говорил лорд. Показал всем присутствующим, как лот на аукционе, взгляды были такие, что казалось — ещё чуть-чуть и за меня начнутся торги.
Лорд произнёс речь о том, какие сейчас трудные времена и как они все рады, что богиня послала им меня. Ни слова из этой речи я не запомнил, лишь общий посыл — Сторград точно всех спасёт, можете не переживать. И я как-то упустил момент, когда я начал отождествляться со всем городом.
После был банкет. Еда выглядела аппетитной до умопомрачения, но стоило к ней притронуться, как я понял — не чувствую ни вкуса, ни запаха. Вечер был окончательно испорчен. Радовало лишь то, что не пришлось париться с запоминанием приборов. С переменой блюд ненужные исчезали, а нужные появлялись сами собой. Время от времени кто-то пытался со мной заговорить, я отвечал что-то нейтрально-вежливое, и разговор потихоньку затухал. А спустя минут пять я уже и вспомнить не мог, о чём говорили.
