«Ты никогда не станешь достойным человеком, если будешь вести себя так».
Мне показалось, что до боли знакомый и ненавистный голос раздался прямо за моей спиной. Я почти вздрогнул.
— Ты никогда не станешь одним из них, просто потому, что их не существует, — леди не смотрела на меня, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь толпу. Она будто видела что-то такое, чего не смог бы разглядеть никто другой, как бы ни пытался. — Не один герой не был идеален, ни один герой не прошёл свой путь, не совершив ошибок. Даже боги ошибаются. Хотя тут, наверно, стоит сказать, что они ошибаются больше всех.
Леди вновь обратила свой взгляд на меня. В этот раз её глаза показались мне совсем другими, тёмными, глубокими, тревожными. Это были глаза человека, который очень хорошо понимает, о чём говорит.
— Думаете, я гоняюсь за недостижимыми идеалами? — я попытался усмехнуться. Не вышло.
— Нет, — я смотрел в глаза леди, и мне казалось, что весь мир тонет в рубиново-алом тумане, — мне кажется, ты бежишь от них. В ужасе. Потому что боишься, что они тебя растопчут.
— Вы, кажется, говорили, что не лезете мне в голову, — я окончательно перестал понимать, что чувствую. Мне просто хотелось уйти, но я почему-то не мог.
— Это всё ещё лишь то, что лежит на поверхности, — она улыбнулась, почему-то сочувствующе. — Просто пойми, твои страхи могут сыграть с тобой злую шутку. Уже играют. Пока ты во власти иллюзий, ты не чувствуешь границ своей силы, не оцениваешь её здраво. А любой силе нужен контроль. Ведь если ты не контролируешь её, она контролирует тебя. Поверь, я знаю, о чём говорю, но я заплатила за это знание огромную цену, и тебе такой судьбы не желаю.
Рубиново-алый туман рассеялся, я снова видел мир чётко и ясно. В глазах леди же теперь отражались только усталость и отголоски далёкой, некогда пережитой боли. Как будто она вдруг провела рукой по старому шраму. Никогда бы не подумал, что увижу подобный взгляд у знатной леди, у жены лорда, прожившей всю жизнь в роскоши и достатке в стенах замка, или… Что я вообще знаю о леди Хел?
— Ничего, — ответила она, — узнаешь в своё время, хотя, наверно, мне бы этого не хотелось. А пока это будет моим секретом.
Она легко дотронулась до моего предплечья, словно желая меня ободрить и вывести из оцепенения, улыбнулась на прощание почти весело и шагнула в толпу, которая до этого словно и не замечала нас.
***
Я шёл куда-то без особой цели. Мне, в общем-то, было не важно куда, лишь бы подальше от павильона. Хотелось проветриться, ни с кем не говорить, ни о чём не думать и главное — никем не притворяться.
Разговор с леди выбил меня и той колеи, по которой я спокойно ехал на автопилоте. Теперь же автопилот вышел из строя, а как управлять таким своим состоянием самостоятельно я не знал. Я даже не мог чётко сформулировать каким именно «таким» состоянием.
Леди словно подняла со дна моего сознания всю муть, всю ту гадость, что там лежала и потихоньку гнила. А потом оставила меня бултыхаться в этой мутной воде, почти что болоте, бросив ободряющее: «Ну ты там не захлебнись».
Хотелось просто уйти. От собственных мыслей в первую очередь. Но мои мысли имеют одно неприятное свойство. В те моменты, когда мне больше всего хочется от них уйти, они превращаются в стаю голодных гончих. Тех самых, что не оставят твой след, как бы далеко и быстро ты ни бежал.
Я шёл вперёд по аллее, освещенной небольшими фонарями. Этот свет резал глаза. На контрасте с густой тьмой летней ночи, он казался раздражающим и навязчивым.
Когда один из фонарей погас, я не предал этому значения. Но потом погас второй. Третий. Четвёртый.
Я огляделся, тьма расползалась вокруг меня чернильным пятном, словно эти фонари были некой преградой, что сдерживали её. Теперь же, она хлынула, как вода из обрушенной дамбы.
Вскоре я понял, что не вижу дороги, не знаю, куда идти. Я не слышал даже музыки, доносившейся из павильона. Не осталось никаких ориентиров, лишь шелест листьев над головой, похожий на далёкие голоса, что-то беспрестанно и беспокойно шепчущие.
Ночь не могла быть такой тёмной. Куда-то вдруг делись и луна, и звёзды. Может, просто туча набежала? Может, если немного постоять, то они снова выглянут?
Шёпот становился всё громче. Чётче. Ближе.
За спиной хрустнул гравий, и я резко обернулся.
— Дей?
Луна выглянула из-за тучи, и в её свете я увидел Фрею. Она смотрела на меня удивлённо, чуть встревоженно, но не более. Её сложная причёска, со множеством шпилек, была почти распущена. До этого закреплённая на затылке и убранная под серебристую сетку коса свободно свисала с плеча. Так что сразу было понятно — на приём она возвращаться не собирается.
— Заблудился? — спросила она будничным тоном, словно мы не стояли в полной темноте в саду, только что сбежав с приёма.
— Нет, — соврал я, — просто решил пройтись.
— Мне оставить тебя одного?
Фрея любит прямые вопросы и прямые ответы. Это я уже понял.
— Нет, — неожиданно для себя самого повторил я, — мне просто всё равно, куда идти, поэтому я могу пойти с тобой.
