Единственными моими заботами сейчас было не наехать на кого-нибудь, спешно перебегающего дорогу, и следить за тем, чтобы Бес сильно не ускорял шаг. И с тем, и с другим я пока справлялся. Как ни странно, мой ненормальный конь вёл себя на удивление адекватно. Так что я мог спокойно глазеть по сторонам, рассматривать окружавшую меня обыденность. От почти медитативного созерцания этой мирной, совершенно безразличной к нам городской жизни мне вдруг сделалось до странного спокойно.
Моя попытка побега казалась мне сейчас такой глупой и бессмысленной. Ну от кого я собирался бежать? От людей, которые мне доверяют? От конца света?
Умно. Ничего не скажешь.
От нечего делать я начал продумывать варианты возможных действий, если бы всё-таки решился сбежать. Каждый новый вариант был печальнее и абсурднее предыдущего.
Где-то через час мы наконец-то добрались до Северных ворот, не особо-то и отличавшихся от Восточных, которые мне уже доводилось видеть. Солдаты поприветствовали нас в той же манере, что и в прошлый раз. Фрея, Анс и Аин тоже не отклонялись от ритуала. Сначала дотронулись до татуировки под глазом, затем приложили руку к сердцу. Я же сидел и безучастно наблюдал за действом. Как мне объяснили, этот жест демонстрирует твою верность тому, кому ты служишь. Дотрагиваясь до татуировки (а это, как оказалось, инициалы Лорда, просто очень витиевато написанные), как бы называешь того, кому служишь, а потом, прикладывая руку к сердцу, демонстрируешь, что сердце твоё отдано правителю, как-то так. Но я-то никому не служу, разве что себе, так что могу вообще ничего не делать. Или ещё можно дважды быстро приложить руку к сердцу, это как раз и покажет, что твой господин только ты сам, и другого не нужно. С этим жестом вообще было связано много тонкостей, которые мне Аин старательно разъясняла, но большую часть я бессовестно забыл.
Солдаты провожали нас, замерев словно статуи с приложенными к груди руками. Но я лишь скользнул по ним взглядом, ведь всё моё внимание захватила дорога. Она уходила вдаль, за горизонт и дальше, дальше, дальше. Свежий ветер толкал меня в спину, приятно холодил кожу.
Это было странное чувство. Будто я только сейчас вдохнул полной грудью, ведь здесь было так много воздуха.
Я почувствовал, что Бес ускоряет шаг, переходит в рысь, в галоп. Но я его не останавливал. Мне было не страшно. Все страхи перестал существовать, ведь была только дорога — и ничего больше.
***
Комната казалась пустой, холодной и давящей, больше похожей на клетку, чем на покои жены лорда.
Леди вглядывалась в окно, но не видела там ничего кроме тени, что бросал на город замок. Она вглядывалась в тень и видела в ней своё отражение, как в огромном угольно-чёрном зеркале. Леди не хотела верить такому своему отражению, но знала — зеркала никогда не врут, зеркалам нет смысла врать.
Чем ярче светило солнце, тем глубже становилась тень, наливаясь чернильно-тёмной кровью. И в этом виделось леди всё устройство мирового порядка.
Свет становится ярче. Но и Моркет не спит, леди чувствовала его дыхание кожей. Бездна разломов чудилась ей в каждой тени. И хорошо, если только чудилась.
В отражении на стекле леди видела, как отворилась дверь, и в просторную комнату вошёл Великий Лорд Сторградский. Она не обернулась, не отрывая взгляда от окна, словно пытаясь разглядеть фигуру избранного среди городских улиц.
— Сегодня нагрузка на щиты больше, чем обычно, — сказал он вместо приветствия. Леди попыталась вспомнить, здоровался ли он с ней когда-нибудь в неформальной обстановке.
— Моркет тоже чувствует, что игра началась, — она отрешённо провела пальцами по стеклу.
— Игра? — лорд грустно усмехнулся. — Не забывай, ты говоришь о судьбе мира.
— И что с того? Разве это всё равно не игра? Мы сделали ставки, отпаривали свои фигуры в атаку, готовы пожертвовать ими, чтобы только получить лучшую позицию для удара. Это жестокая, но всё же игра. И мы жестоки, мой лорд, — в гулкой тишине комнаты слова леди звучали как звон серебра.
— Можешь говорить, что хочешь. Я всего лишь забочусь о благополучии Бентской империи, — голос лорда бы тяжёл и холоден, и в нём леди тоже чудился моркетский мрак.
— Одно не отменяет другого, — она обернулась, посмотрела лорду прямо в глаза. Его тяжёлый взгляд мог заставить любого склонить голову. Любого, но не её. Ведь именно она давала ему эту силу.
— Тебе жаль избранного? — спросил лорд с горькой усмешкой.
— Да, жаль, но то, что началось столько веков назад, я не в силах изменить.
Она проверяла. Она пыталась. И поплатилась за это.
— Тогда к чему жалость?
— Всего лишь проявление моей слабости, — леди улыбнулась так, как улыбалась лишь тогда, когда боялась не сдержать эмоций, — всегда жалею тех, кто должен будет умереть.
========== Глава четвёртая «Пути и перепутья» (часть 2) ==========
