Куда больше местных жителей меня заинтересовал сам город. Действительно средневековым его назвать было сложно. Слишком чисто и опрятно. Даже еда, которую продавали на улице, была укрыта едва заметными куполами слабо светящейся энергии, насекомые бились о них и улетали, не добираясь до еды. А от некоторых куполов ещё и тянуло холодом. Значит, холодильники здесь уже изобрели. Интересно, до чего ещё дошла местная магическая и конструкторская мысль?
До изобретения стёкол, например, точно дошла. Так что, когда ребят окликнул какой-то торговец и начал им что-то активно рассказывать, я принялся рассматривать витрины местных лавок. Они мало чем отличались от наших, разве что над ними не пестрели неоновые вывески.
Мой взгляд замер на витрине одной из ещё неоткрытых лавок. В ярко освещённом утренним солнцем стекле я вдруг увидел себя. Ну или почти себя. Сначала я замер, потом приблизился к витрине на пару шагов, пригляделся. Вдруг показалось?
Но нет.
— Дей, что-то случилось? — окликнула меня Аин.
— Да, — отозвался я, всё ещё неотрывно глядя на своё отражение, словно играл с ним в гляделки. — Со мной что-то не так.
Отражение — моё собственное отражение! — смотрело на меня совершенно не моими ярко-золотыми глазами. Я нервным движением отвёл упавшую на левый глаз чёлку. И тут же вспомнил, что в нём была линза. По крайней мере утром точно, а в какой момент она выпала, чёрт её знает, это не важно. Важно было то, что и без неё я всё прекрасно видел, хотя левый глаз у меня весьма ощутимо уходил в минус. Ничего себе коррекция зрения.
— Что не так-то? — взволнованно спросила Аин, подойдя ближе. Она переводила непонимающий взгляд с меня на моё отражение и обратно. Кажется, никакой разницы она не видела.
— Глаза, — ответил я, — цвет изменился.
С трудом оторвав взгляд от собственных глаз, я понял, что перекраске подверглись ещё и волосы. Раньше у меня был вполне естественный тёмно-рыжий цвет. А теперь на моей голове словно разгорелся пожар! Волосы стали намного ярче и приобрели медные, золотые и красные оттенки. Как-то раз я красил их подобным образом, но то было пару лет назад.
— А какой цвет был раньше? — Аин явно не разделяла моего шока и сразу же успокоилась, стоило мне озвучить его причину.
Я задумался и не смог вспомнить, кого цвета у меня раньше были глаза.
— Без понятия, — выдохнул я и отвернулся от стекла. Хватит этих гляделок. Моё отражение явно выиграло.
— Ну и ладно, тебе так очень идёт, — Аин солнечно улыбнулась, и я подумал, что в принципе да, и так хорошо. Было бы из-за чего панику разводить.
— Почему вообще так получилось, как думаешь? — спросил я у Аин, когда мы снова двинулись в путь.
— Не знаю точно, — задумчиво сказала она, — и не знаю, как это устроено у вас в мире, но у нас на цвет глаз очень сильно влияет цвет ауры. Чем больше у человека врождённой чистой энергии, тем ярче цвет его ауры. Он и отражается в глазах, цвет волос это тоже иногда затрагивает, но не всегда.
— Значит, ваш цвет глаз, это цвет ваших аур? — уточнил я, и Аин почему-то замялась.
— Это ненастоящий цвет. Всего лишь магическая иллюзия. И она и это, — она коротко коснулась татуировки под глазом, — лишь символ нашей прин… преданности Великому лорду. Красный и тёмно-синий — цвета Сторграда, а татуировка — вензель семьи Сторградских.
Ни в словах, ни в тоне Аин не было ничего такого, но я всё равно почему-то подумал, что это татуировка выглядит, как клеймо.
Аин, Анс и Фрея так и продолжали откликаться на приветствия и отвечать на вопросы, которые бросали им местные, пока мы шли вперёд. У меня же потребность говорить и даже — к счастью — обдумывать произошедшее пропала начисто.
Дорога плавно уходила вверх и, видимо, поднималась к тёмной скале, возвышавшейся над крышами домов. Впрочем, любоваться на эту скалу у меня не было ни сил, ни желания. Хотя этих самых сил и желания у меня уже не осталось практически ни на что, особенно после того, как мы пересекли длиннющий мост через быструю, бурную реку. На самом деле, мы шли не так уж и долго, вряд ли больше получаса, но я успел изрядно устать. Видимо, путешествие между мирами всё-таки сильно выматывает. Не могли они что ли экипаж какой-нибудь подогнать, почему великий избранный должен топать куда-то своими ногами?
Всю оставшуюся дорогу я уныло пялился себе под ноги, заботясь лишь о том, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь или не попасть под копыта лошадям. Для лошадей и экипажей тут, кстати, была отдельная полоса, отделённая от общей дороги брусчаткой другого цвета, но я по незнанию, конечно же, на неё забрёл. К счастью, меня быстро затянули обратно на пешеходную часть и бесславно погибнуть под чьими-нибудь копытами я не успел.
Снова оглядываться по сторонам я начал, только когда мы дошли до той самой скалы, всё это время нависавшей над городом. И то только потому, что мы до неё дошли и всё, дорога просто упёрлась в отвесный склон.
— И куда дальше? — спросил я озадаченно.
— Туда, — Фрея взглядом указана на что-то, расположенное на вершине скалы, заставив меня задрать голову.
