Пинкус очень тяжело перенес путешествие на дряхлом польском пароме «Батори» – погода была штормовая, он непрерывно страдал от морской болезни. Семью в первое время содержит Роман – он нашел работу мойщика локомотивов в депо в Торонто. Сара в своих письмах ничего не пишет об экономических трудностях, но мы с Ниной собираем все, что можно продать, и даем объявление в «Дагенс Нюхетер». Телефон я занял на один день у добрейшего Митека Таумана и его жены Марыси – оба живут в Стокгольме. Сразу же позвонил некий пожилой господин по фамилии Бик. Он явился к Тауману и купил все, не торгуясь. Мы тут же послали все до последней кроны в Торонто.
Теперь у нас ничего не осталось, продан даже фотоаппарат «Лейка», который я при необходимости иногда закладывал. Но это нас не беспокоит – можно почаще подрабатывать на мытье посуды, к тому же мы не чувствуем себя бедными. Если есть вера в будущее, это уже богатство.
Профессор внутренних болезней в Уппсальском университете Эрик Аск-Уппмарк отвечает за первый курс после кандидатского экзамена – пропедевтику, подготовительный курс для работы в клиниках. Аск-Уппмарк официально заявляет, что он не предоставит места на своем курсе четырем польским нештатным студентам, он абсолютно непреклонен. Аск-Уппмарк с математической точностью объясняет, почему у нас нет ни малейшего шанса учиться у него на курсе.
Если бы даже у него и были места для сверхплановых студентов, то он принимал бы их в следующем порядке: в первую очередь преимущество имеют студенты из Германии, потом идут представители других западноевропейских стран, затем студенты из Восточной Европы нееврейского происхождения и лишь в последнюю очередь – евреи из Восточной Европы. Поэтому для нас ожидание бессмысленно. Профессор затрудняется ответить на вопрос, почему именно немцы идут в первую очередь, но добавляет, что в его системе преимущество имеют также студенты мужского пола.
Хеленка познакомилась на концерте с симпатичным студентом-медиком – он чуть постарше ее, зовут его Гуннар Свантессон. Вот-вот состоится их свадьба, и тогда Хеленка, как жительница Швеции, может продолжать образование, где захочет. Они уезжают из Уппсалы. Но и мы трое, принадлежащие к самому низшему разряду в стройной классификации профессора Аск-Уппмарка, вынуждены, как нам это ни горько, покинуть Уппсальский университет. Александр Вайнфельд получил место на курсе пропедевтики на вновь образовавшемся медицинском факультете в Гетеборге. В будущем он защитит там диссертацию и создаст первое и до сегодняшнего дня единственное гематологическое отделение. Александр станет ученым-гематологом с широкой международной известностью, к его школе принадлежит большинство гематологов страны. Мы с Ниной будем продолжать образование в Каролинском институте в Стокгольме.
Мы даже не знаем, какая борьба развернулась из-за нас. Бесстрашный и боевой Мартин Хольмдаль, член Медицинского Общества и не менее боевой и неутомимый Пер Гедин, редактор студенческой газеты «Экспо», подняли общественное мнение сначала в Уппсале, а потом и в Стокгольме. Комитет юстиции в парламенте, студенческие объединения, все факультеты и даже полиция занимались нашим делом. Долгое время после нашего отъезда Хольмдаль и Гедин продолжали борьбу за ограничение произвола профессоров, проявившегося, в частности, в позиции Аск-Уппмарка. Но обо всем этом мне станет известно много десятилетий спустя, когда я случайно встречусь во франкфуртском аэропорту с Мартином Хольмдалем, тогда уже профессором-анестезиологом и ректором уппсальского университета. Пер Гедин стал председателем Шведского общества книгоиздателей.
Наконец я сдал все предметы, необходимые для получения кандидатского диплома. Но когда я, гордый и полный надежд, явился в канцелярию университета, оказалось, что мой кандидатский экзамен не может быть вписан в зачетку. У них лежит предписание Министерства образования – я не могу быть шведским медицинским кандидатом, поскольку еще не ясно, будет ли мне разрешено остаться в Швеции. Нина, Алекс и Хеленка, уже почти Свантессон, получают свои кандидатские удостоверения – но не я. Доброжелательный ассистент в деканате успокаивает меня – он не думает, чтобы это воспрепятствовало продолжению моего образования в Швеции. Если, конечно, я захочу его продолжать, не имея кандидатского диплома, добавляет он. Нет, он понятия не имеет, почему так вышло.
Я приезжаю в Стокгольм, собираюсь с духом и добиваюсь приема у Захариаса Топелиуса, секретаря канцелярии министерства – это его подпись стоит на предписании. Он не смущен и не удивлен: да, решение не совсем обычное, но оно принято по рекомендации иммиграционной службы – разговор окончен.
Алекс получил разрешение переехать в Гетеборг, Нина – в Стокгольм, я же не имею права покинуть Уппсалу, где дорога к продолжению образования для меня закрыта.
