Уже на следующий день мы едем смотреть квартиру на Мелархойден – сравнительно недалеко от Каролинского института. Квартира и в самом деле маленькая, но очень приятная, она могла бы стать нашим собственным маленьким раем. Платить надо не больше, чем за нашу комнату в Уппсале, но мы должны выплатить сразу полторы тысячи крон – сумма для нас заоблачная и совершенно недоступная, если не взять займ. Мы надеемся, что кто-то поручится за нас в банке – нам нужны тысяча семьсот крон, на двести крон мы хотим купить необходимую мебель.
Я начинаю обходить состоятельных людей – полное фиаско. Нам нужно две подписи, но пока не удалось раздобыть ни одной.
Под конец Нина говорит, что мы должны пойти к Гилелю Сторху.
Мне не хочется идти к Сторху. Он и так помог нам остаться в Швеции, удобно ли подвергать его еще и личному экономическому риску? Подумай, говорю я Нине, если бы все, кому он помог, явились бы к нему с такими просьбами? Но нам до того хочется заполучить эту квартирку, что все этические соображения отпадают. Мы застаем Сторха в конторе над его же продуктовым магазином на Кунгсгатан – основным источником его доходов, который он совершенно запустил ради своей подвижнической работы в Еврейском конгрессе.
Гилель принимает нас в своей обычной сердечной и бестолковой манере. Не давая нам сказать ни слова, он расспрашивает, как у нас дела. Он уже слышал от кого-то, что мы живем в Уппсале и изучаем медицину – что, так и есть? Вот хорошо-то, наконец-то будут врачи, к которым можно обратиться. Все это говорится так добродушно и ободряюще, что мы перестаем чувствовать себя нищими просителями. Под конец он вдруг спрашивает, зачем мы пришли, и, не дожидаясь конца моих долгих объяснений, берет у меня банковское поручительство и подписывает его. «А как же, – бурчит он, – молодая пара должна иметь свой угол, как же иначе? Давайте, давайте, удачи вам».
Разговор закончен.
И, когда мы уже выходим из комнаты, он с любопытством спрашивает: «А кто же второй поручитель?» Я снова пускаюсь в долгие объяснения: дескать, мы еще не знаем, но теперь, когда уже одна подпись есть, будет легче раздобыть и вторую… «Почему сразу не сказал? – спрашивает он, как мне кажется, даже разозлившись. – Нина, вернитесь и сядьте!» Мы смущенно присаживаемся к письменному столу напротив него – он уже звонит кому-то.
«Калле, у меня тут сидит симпатичная молодая пара – два студента из Польши, им нужно поручительство для займа. Они хотят снять квартиру. Я уже подписал, – говорит Сторх, – но ты же знаешь, нужны две подписи – ты подпишешь? Ну вот и хорошо, когда им прийти? Хорошо, значит, ты пока у себя. Спасибо и пока». Он даже не называет сумму, о которой идет речь. Боже мой, как это непохоже на пустые расспросы, которым нас подвергали те, к кому мы безуспешно обращались за подписью!
Он быстро нацарапал адрес на листке календаря – мы должны явиться туда немедленно.
Калле Берман для начала ставит свою подпись, а потом немного болтает с нами. «Могу я что-нибудь еще для вас сделать?» – спрашивает он. Похоже, он и впрямь готов помочь – бывают же такие люди!
Так мы познакомились с замечательным человеком – Карлом Берманом. Нам предстоит еще много встреч.
Совершенно ни с чем не сравнимое чувство – обустраивать свою первую в жизни квартиру! В каком-то смысле это большое преимущество – не получить все в готовом виде, а самому, постепенно и с любовью, покупать необходимые вещи. Я помню до сих пор наш первый стол, четыре стула, две кровати, сковородку, две кастрюли, четыре набора тарелок и столовых приборов – на случай, если придут гости. Каждое новое приобретение воспринимается, как успех, и неважно, что все куплено на развале.
В пятидесятые годы правительство уделяет большое внимание здравоохранению. Медицина развивается очень быстро, университеты не успевают подготовить достаточное количество врачей. Студенты-медики последних курсов могут получить разрешение на заместительство врачебных должностей, и летом 1951 года я тоже получаю такое право. В списке свободных врачебных должностей, публикуемых каждую неделю Обществом молодых врачей Швеции, я выбираю небольшую больницу в Бурленге. Я посылаю туда свой до отвращения короткий послужной список и после короткого телефонного разговора с заведующим отделением получаю приглашение поработать семь недель. Он даже не упоминает зарплату, которую я буду получать, а я не спрашиваю – почему-то мне кажется это неприличным. Вместо этого я задаю этот вопрос юристу в Шведском медицинском обществе, и он сообщает мне, что зарплата внештатного врача составляет в моем случае около пятисот крон в месяц, но можно поторговаться.
В первый раз мы надолго расстаемся с Ниной. В последний день перед отъездом мы идем в лес недалеко от нашего дома, где Нина любит собирать грибы.
