Мы с Ниной уже не внештатные слушатели, а полноправные студенты, принятые на пропедевтический курс в Каролинском институте. Мы занимаемся в больнице Святого Эрика на улице Флеминга. Руководитель курса – доцент Хенрик Лагерлёф, будущий профессор кафедры внутренних болезней.
В Уппсале нас было на курсе двадцать пять человек. Здесь – пятьдесят, причем Нина – единственная девушка на сорок девять мужчин. Правила приема отдают предпочтение соискателям, прошедшим военную службу. Как и в Уппсале, мы быстро подружились с сокурсниками. Нина к тому же любимица всего курса – как хорошо, что я вовремя сделал предложение!
В Стокгольме студенты живут более обособленно – город очень большой. А мы с Ниной каждый день, а иногда даже по выходным, добираемся на поезде из Уппсалы. Это очень утомительно, к тому же окончательно подрывает наш и без того скромный бюджет.
Профессор Кристенсен требует обязательного присутствия на своих утренних лекциях, начинающихся в восемь утра. Он по-своему прав – если бы этого не было, вряд ли кто-нибудь добровольно явился на его невероятно скучные лекции. К сожалению, расписание лекций плохо согласуется с расписанием поездов из Уппсалы, и, поскольку у нас нет никакой уважительной причины, мы садимся на поезд в 5.40 и возвращаемся домой поздно вечером. На то, чтобы подработать мытьем посуды, почти не остается времени – разве что иногда по праздникам.
Хотя я и не получил кандидатского удостоверения, все экзамены сданы – и 1 октября 1949 года состоится наша свадьба.
Нина купила отрез голубого нейлона, нитки того же тона, но чуть потемнее, синие пуговицы – и сшила себе свадебную блузу с красивыми, широкими воланами. Я нашел в цветочном магазине девять темно-красных полураспустившихся роз на длинных стеблях – свадебный подарок. Эти девять роз и каждый листик сохранились у нас до сих пор. Нина испортила три толстенных учебника, чтобы засушить каждый цветок и каждую веточку, но вот ее голубая блузка, похоже, не уцелела.
Бургомистр регистрирует наш брак в уппсальской ратуше. Потом, я надеюсь, у нас будет настоящая свадьба – с раввином, под хупой, традиционным балдахином, когда жених по обычаю разбивает завернутый в тряпку стакан – я хочу, чтобы это было в Канаде, чтобы порадовать моих родителей. А пока мы просто вступаем в гражданский брак, Хеленка Зимлер и Даг Халльберг – наши свидетели. Они, да еще Галинка Лиз, Йозеф Берглунд и Алекс Вайнфельд – наши гости на скромном свадебном обеде, для которого мне удалось снять единственный стол у окна в маленьком ресторане «Глюнтен».
Пройдет немало времени, прежде чем мы наскребем денег на поездку в Канаду, но и тогда свадьба в синагоге не состоится. Мы по-прежнему в гражданском браке. Нина смеется надо мной, когда я без конца повторяю, что хочу венчаться у раввина. Она говорит, что мы уже стары для этого, что у нас взрослые дети и внуки. Но теперь она уже согласна на брак в синагоге, правда, не раньше, чем на нашу золотую свадьбу, в 1999 году.
Но пока еще на дворе осень 1949 года, после которой наступит необычно холодная и снежная зима. Еще до рассвета Нина, утопая в снегу и плача – улицы Уппсалы еще не успели очистить – бредет к вокзалу. Пару раз я хотел поймать такси, чтобы Нина не промочила ног – но на такси у нас нет денег.
Несмотря ни на что, мы не завидуем нашим друзьям. У многих есть машины – подарки родителей, кто-то ездит на мотоцикле. Конечно, удобно иметь машину, мотоцикл и собственную квартиру, но это не самое важное в жизни. Если не коситься каждую минуту на то, что имеют другие, можно довольно долго обходиться очень малым и быть вполне довольным – важно не терять веру в будущее.
У нас дома всегда есть запасы спагетти и риса, бульонных кубиков; они очень вкусны, особенно – когда голоден. В хорошую погоду мы гуляем по вечерам, прижавшись друг к другу так, что люди на нас оглядываются.
Иногда мне приходится объяснять, почему я не получил кандидатский диплом – собственно говоря, я и сам не знаю почему. Мысль эта постоянно сидит в голове – почему именно я?
В один прекрасный день Нина спрашивает меня, не возражаю ли я, чтобы она пошла в иммиграционное ведомство – она собирается объяснить им, что я ничего плохого не сделал. Я уже успел забыть об этом разговоре, когда Нина через несколько недель рассказала, что ей удалось попасть на прием к начальнику управления Виману, они разговаривали целых полчаса, он слушал очень внимательно и заинтересованно и заверил, что сам займется моим делом – хотя никаких обещаний не дал. Надеюсь только, что Нина не расплакалась во время этого разговора. Ни сам Виман, ни молодой чиновник, присутствовавший при разговоре, не сказали ни слова о том, почему вопрос о моем виде на жительство бесконечно затягивается, почему мне нельзя жить в Стокгольме и почему я не могу получить кандидатский диплом.
В конце ноября Даг приглашает нас провести рождественские каникулы в его доме в Хюдиксвале. Впервые нас пригласили в шведский дом – для нас эти чудесные две недели были как целебный бальзам.
