Стоит тихий, чуть прохладный летний вечер, сквозь рваные белые облака проглядывает солнце. Нина уже упаковала мои вещи, все готово для поездки. Мы держимся за руки, думаем и говорим только о нас. Это немного грустно, но, с другой стороны, эта грусть почему-то приятна. Мы понимаем, как близки мы стали друг другу за эти два года, как мы зависим друг от друга. Говорю в основном я – распространяюсь, как я люблю ее, как трудно мне будет в разлуке. Нина неохотно говорит о своих чувствах, но, пока я произношу все эти слова, она крепче сжимает мою руку. «Думай о себе, мы скоро увидимся. Позвони, если сможешь», – она никогда ничего не требует, никогда не ставит условий, если их, как ей кажется, мне будет нелегко выполнить – «…если сможешь». И во время этой прогулки я почти забываю о растущей тревоге: как я справлюсь с первой в моей жизни врачебной работой?
Я приезжаю в Бурленге в середине дня, чтобы немного осмотреться, прежде чем начать работать. Пока я хожу по больнице, тревога моя все усиливается – я понимаю, какая ответственность на меня возложена, на юного, еще не дипломированного врача. Старшая сестра показывает мне мою комнату на верхнем этаже больницы – большую и светлую, с удобной кроватью. Но в эту ночь я почти не сплю.
К моему удивлению, когда я начинаю работать, все идет довольно гладко. Неуверенность и тревога понемногу улетучиваются, мне нравится работать в маленькой больнице, где все знают друг друга. Впервые я понимаю, с каким доверием больные обращаются к врачу, впервые ощущаю переполняющую радость от того, что мои знания могут кому-то помочь. Это
Нас всего два врача – заведующий отделением и я, а работы очень много. На мою долю выпадает шесть дежурств в неделю, кроме того, меня будят по нескольку раз каждую ночь. Металлургический завод в Бурленге работает в три смены, на пределе или даже, похоже, за пределами своих возможностей. Европейские страны все еще лежат в руинах, разрушенная войной промышленность пока не восстановлена – у Швеции фантастические возможности для процветания. Но в начале пятидесятых годов техника безопасности и медицинское обслуживание рабочих на предприятиях еще только в самом зачатке – каждую ночь в больницу обращаются травмированные и заболевшие рабочие. Жители Бурленге тоже предпочитают обращаться к нам, а не к своему районному врачу – к тому же больница открыта и ночью.
Только благодаря помощи опытных и квалифицированных медсестер мы кое-как справляемся с огромным потоком больных. Они видят, когда я уже больше не выдерживаю – обычно это бывает часа в два или три ночи – и принимают на себя ответственность, давая мне поспать хоть пару часов. На следующее утро больные показывают мне наложенные сестрами швы и обработанные раны.
После ночного дежурства – полный рабочий день, начинающийся с обхода, выписки и приема больных в единственное отделение, затем небольшие плановые операции. После этого начинается прием больных, отнимающий львиную долю времени, потом обход в двух расположенных поблизости домах престарелых, вечерний обход в отделении – и снова ночное дежурство. И, как ни странно, мне это нравится, хотя ни на что другое, кроме работы, времени не остается. Я многому научился, у меня появилась уверенность в себе и привычка брать на себя ответственность, не становясь самонадеянным.
По средам у меня сокращенный прием – в два часа дня заведующий отделением принимает у меня дежурство. Я валюсь в постель и сплю без сновидений до следующего утра. В семь уже звонит будильник, а в восемь начинается обход в отделении. Комната у меня большая и удобная, еда в больничной столовой превосходна, отношения с сотрудниками открытые и добрые – жаль, что на общение с ними почти нет времени.
Рабочее время не ограничено – ни для врачей, ни для сестер. Но врачи получают за переработку – очень скромная оплата за каждого больного в дневное время, чуть побольше – по ночам. Но все равно выходит довольно много – поток больных не иссякает. Зарплата моя, как и было сказано, пятисот крон в месяц, но это только небольшая часть того, что я зарабатываю. Уже за первую неделю в Бурленге я заработал больше. Я договариваюсь о выходном и прошу Нину приехать ко мне. Она приезжает с Галинкой Лиз.
Я чувствую себя состоятельным человеком и приглашаю Нину с Галинкой в лучший ресторан Бурленге. Нина потихоньку спрашивает: «А что, мы можем себе это позволить?» Но когда я показываю ей пачку денег у себя в столе, она успокаивается и смотрит на меня с нескрываемым восхищением.
Мы с ней идем в ювелирный магазинчик – я его заранее присмотрел – и меняем наши медные кольца, полученные в уппсальской ратуше, на настоящие, золотые. Но Нина сохранила те медные колечки – все-таки они были первыми.
Мы живем по-прежнему очень скромно, хотя теперь я позволяю себе иногда делать Нине маленькие подарки – чаще всего цветы, всегда красные, или пирожные.
