В конце июля 1953 года Нина и я подсчитали наши доходы и пришли к выводу, что неплохо было бы немного пополнить семейный бюджет. В последней газете мне попалось на глаза объявление о свободной должности в Радиумхеммете – онкологическом центре в Стокгольме. Я тут же еду к доктору Ларс-Гуннару Ларссону, и получаю работу, нужно приступать немедленно.
Радиумхеммет отличается от всего, что я видел раньше. Здесь царит строгий иерархический порядок. Молодой врач отвечает только за те вопросы, которые, по оценке заведующего отделением, он может решить сам. Ларс-Гуннар объясняет мне, почему это так: у больного раком только один шанс, и надо сделать все, чтобы его использовать. Сюда приходят тяжелые, часто отчаявшиеся больные и их перепуганные родственники. Требования очень высоки, и у меня возникает чувство, что я работаю на переднем крае медицинской науки.
Один из секретов нашего счастливого брака заключается в том, что мы дали друг другу обещание никогда не засыпать в ссоре. Символом такого соглашения служит большая подушка, которую я привез из Польши – единственное, что у меня осталось из нашего дома в Ченстохове. Подушка нас не подводит – мы никогда не были в ссоре дольше, чем сутки. И по вечерам, ложась спать, мы всегда обсуждаем случившееся за день.
В начале октября 1953 года, перед тем как заснуть, Нина неуверенно говорит: «Знаешь, у меня прекратились месячные». На следующий день она сдает анализ мочи и получает ответ: у нас будет ребенок.
Нина рассчитывает успеть сдать все экзамены до родов – что ж, она может учить и дома. Мы долго говорим в этот вечер и засыпаем очень поздно.
Если эмигрант прожил в Швеции как минимум семь лет, он может ходатайствовать о получении шведского гражданства. В исключительных случаях просьба о получении гражданства может быть удовлетворена даже через пять лет, но это обычно касается эмигрантов, представляющих особую ценность для страны, – известных ученых и педагогов, спортсменов международного класса, экспертов в различных областях – все это к нам не относится. Мы с Ниной собираемся подать прошение о гражданстве осенью 1953 года, через семь с лишним лет после того, как датский рыболовецкий катер высадил нас на заброшенном причале в Ландскруне. Мы знаем, что от подачи заявления до принятия решения проходит минимум год.
Это важно для нас – стать гражданами Швеции. После всех этих лет я не могу считать Польшу своей родиной. Собственно говоря, нет страны, которую я мог бы назвать своей. У меня нет флага, нет правительства, нет парламента или посольств, куда я мог бы обратиться, если со мной что-то случилось в другой стране. Все эти символы, для большинства совершенно банальные, при необходимости могут материализоваться в совершенно реальные защитные механизмы. Такие вещи лучше понимаешь, если тебе двадцать восемь лет, если ты вот-вот станешь отцом семейства, и если ты был лишен какой бы то ни было государственной защиты с четырнадцатилетнего возраста. Я ощущаю себя человеком без родины, и не могу отбросить эту мысль – сегодняшний мир и национальные государства устроены так, что забыть трудно.
Нина на седьмом месяце и проходит свой последний курс – кожные болезни – в Каролинском госпитале, когда я 21 марта 1954 года сдаю свой последний экзамен.
Мы празднуем это событие в нашей новой квартире по Хольбергсгатан 98 в Блакеберге. Здесь тоже только одна комната, правда, побольше, но зато есть нормальная кухня и большая ванная, где можно купать и пеленать ребенка. Нина приготовила вкусный обед, куплен маленький торт со свечой, мне полагается ее задуть. Я знаю, что Нина обеспокоена нашим финансовым положением, к тому же мне, наверное, придется уехать из Стокгольма – здесь невозможно найти заместительство, не так-то много врачей хотят взять отпуск в марте. Тем не менее Нина говорит, что мы поступим так, как планировали – я возьму неделю отпуска, почитаю книги, послушаю радио – она считает, что я заслужил эту неделю.
Всю ночь идет дождь. Нина встает рано, целует меня тихонько и уходит, я даже не успеваю обнять ее. Я снова засыпаю, но меня будит недавно поставленный телефон.
Должно быть, уже очень поздно. Дождь кончился, весеннее солнце светит сквозь легкие гардины – сколько же я спал? Телефон продолжает настойчиво звонить, я поднимаю трубку – это Сикстен Францен из Радиумхеммета.
