Темой завтрашней фотосессии назначили «вечер трудного дня»: для сюжета про сорт чая, придающий бодрости и поднимающий жизненный тонус, Макса собирались снимать в образе успешного бизнесмена, который в конце дня черпает силы и вдохновение в чашке живительного напитка. Парень искренне считал, что для образа бизнесмена он слишком молод и будет выглядеть неправдоподобно, но никого это, похоже, не смущало.
Влад заявил, что сделает его на вид постарше и посерьёзнее. Соня сказала, что всем плевать, лишь бы было смазливое личико. «Это же для женщин реклама. Они в основном этот чай и покупают, — пояснила она. — Тут тонкий расчёт: красивая женщина в рекламе иногда вызывает зависть читательниц, мол, вон как ей естественным образом всё досталось, да и молодая ещё. А на красивого молодого человека всем приятно посмотреть». Воскресенский вообще ничего не говорил: сидел в углу и что-то изучал в телефоне, пока кабинет «успешного бизнесмена» приводили в окончательный товарный вид перед съёмками.
На этот раз неудобных поз не было: Макс сидел в большом уютном кресле перед роскошным полированным столом, одетый в совершенно обалденный деловой костюм. Причём Воскресенский настоял, что костюм нужно надеть полностью: и брюки, и подходящие по стилю ботинки, хотя в кадре модель было видно только до пояса.
— Пусть почувствует себя в образе, — заявил он.
Через десять минут после начала съёмок фотограф объявил, что всё не то. Команда молчала, пока не понимая, что бы это значило.
— Не похоже. Не похоже это на бизнесмена в конце рабочего дня.
Макс про себя злорадно хихикнул — я же говорил!
— Он, — Воскресенский кивнул в сторону модели, — слишком свеженький. Должна быть всё-таки какая-то лёгкая усталость в глазах, а сейчас утро.
Фотограф почесал заросшую двухдневной чёрной щетиной щёку и распорядился:
— Всё оставляем так до вечера. Собираемся, ну, скажем, в половине десятого вечера. Съёмки начнём ровно в десять.
Макс вскочил из-за стола. Его это никак не устраивало! Он не мог проторчать тут полночи — у него завтра в восемь экзамен.
— Я не могу так поздно. Можно пораньше? В восемь хотя бы?
Все повернулись к нему и уставились как на сумасшедшего. Неужели кто-то осмелился перечить великому и ужасному Ви?!
— Я сказал в десять — значит в десять, — удивительно спокойным тоном произнёс Воскресенский, окидывая взглядом вышедшего вперёд Макса с головы до ног. По выражению его лица сразу было понятно: он мог бы и в восемь подъехать, но сказанного менять не будет. Принципиально.
Макс стиснул зубы и пошёл переодеваться. С Воскресенским спорить было бесполезно. Уходя, он услышал насмешливый голос фотографа:
— Оно ещё и разговаривать умеет…
— Может, планы какие… Все же живые люди, — вступилась Соня.
— Мне его планы…
Дальше Макс не слышал — закрыл дверь. Вернее, хлопнул ею со всей силы.
Всего планировалось отснять десять сюжетов. Один был готов. Осталось девять. Девять кругов ада. Алексей Воскресенский в роли Люцифера. Максим Ларионов в роли грешника.
После первых двух фотосессий Воскресенский взял недельный перерыв. Максу было интересно, куда он делся, потому что чёрный «кадиллак» фотографа так и простоял все дни на парковке позади гостиницы, где жил Ви. Разумеется, парень не специально туда бегал, чтобы посмотреть на машину. Просто гостиница находилась недалеко от бизнес-центра, в котором Стас арендовал офис.
На последней съёмке ничего особенного не произошло: фотограф был в своём репертуаре, Макс всеми силами изображал профессиональную модель. И даже с экзаменом всё оказалось не так уж плохо: он сумел сдать его на четвёрку, несмотря на то что спал всего три часа. Зато какие у него были усталые и красные глаза! Воскресенскому бы понравились…
Поначалу Максу казалось, что неделя — это очень много, но она пролетела практически незаметно. Каждое утро он просыпался, и первой мыслью, которая приходила ему в голову, было: какое счастье, что сегодня он снова не увидит Воскресенского!
За эти семь дней погода сильно изменилась. Сначала просто стало прохладнее, а потом наступили небывалые для начала июля холода: днём было около десяти градусов, а ночью и четыре, и три. Бабки у подъезда оплакивали судьбу помидоров, высаженных в грунт, и ещё каких-то овощей и ягод. С неба лился дождь почти не переставая. Разумеется, Макс надеялся, что он пойдёт и сегодня, из-за чего фотосессию отложат. Конечно, он понимал, что это не избавит его от необходимости сниматься. Но это как с походом к стоматологу: понимаешь, что всё равно пойдёшь, но хотя бы на денёчек попозже…
На этот раз съёмки должны были проходить на улице. На окраине города находилась небольшая церковь, а в садике возле неё росли невероятно красивые розы. Скамейки с изящными литыми деталями оставались чистыми, не изрисованными и не поломанными благодаря тому, что садик закрывался на ночь. В этом идиллическом антураже, на фоне клумбы алых роз, Максу и предстояло сниматься для рекламы чая с добавлением лепестков роз.
