— И ты туда же, — Воскресенский вытер со лба пот. — Сколько нам ещё с этой деревенщиной мучиться? Соня, я тебя спрашиваю! Сколько сессий ещё?
— Пять, плюс розы переснимать придётся.
— Значит, шесть. Ещё шесть сессий с этим недоумком!
Макс, у которого терпение тоже уже лопнуло, выпалил:
— Я тоже жду не дождусь, когда всё это кончится! Думаете, с вами кому-то приятно работать?!
Воскресенский удивлённо поднял бровь, видимо, не ожидая, что кто-то осмелится ему возражать:
— Так, мальчик, ты здесь всех, а меня в первую очередь, достал своим непрофессионализмом! Я тут, чтобы снимать, а не делать тебе приятно! И я, в отличие от тебя, свою работу знаю. Так что заткнись и слушай, что взрослые говорят.
Макс ничего не ответил и лёг обратно на траву, глядя в небо злыми глазами. Фотограф вернулся к камере, но, сделав два кадра, заявил:
— Нет, хватит! Это просто невозможно. Складываемся и уезжаем. И если окажется, что рабочих кадров нет — а их, скорее всего, нет — мы знаем, кто сорвал сегодняшний сет. Я лично позвоню Гартману и сообщу о том, как его модели работают.
«Звони-звони, — злорадно подумал Макс, поднимаясь с травы. — Хоть пять раз звони!»
Но в глубине души ему, конечно, было немного страшновато: вдруг эта фотосессия на самом деле провалилась и хороших кадров не будет. Он снял футболку, потому что ощущение, что по спине кто-то ползает, до сих пор не оставляло.
— Ви, у него вся спина в царапинах и руки тоже. Ты посмотри! — сказала Соня, но если Макс надеялся, что она ему посочувствовала, то зря, так как Соня тут же добавила: — Мы же завтра в бассейне снимать хотели.
Воскресенский пожал плечами:
— Мы не со спины его будем снимать.
Тем не менее он подошёл к Максу:
— Дай гляну.
Он взял парня за плечи, чтобы развернуть спиной к свету, отчего Макс сдавленно зашипел, и потрогал кожу в нескольких местах. Прикосновения были не грубыми, чего Макс боялся, а наоборот, очень осторожными, нежными, даже успокаивающими.
— Ерунда, мелкие царапины да парочка укусов — заживёт через два дня. Меньше надо было вертеться.
На обратном пути Макс принимал на переднем сиденье сониного «Лансера» позы одна изощреннее другой, чтобы уменьшить площадь соприкосновения спины и сиденья. Он понимал, что на спине действительно всего лишь мелкие ссадины и царапины, пусть и много, но драло от них так, что ой-ой-ой. Почти как пилинг.
— Соня, ты как думаешь, рабочих кадров правда не будет? — спросил он ассистентку.
— Может, и будут. Посмотрим. Он разозлился просто. А тебя, кстати, кто за язык тянул?
— Да выбешивает этот псих! Я и так терплю изо вех сил. Я не йог, чтобы на иголках лежать и улыбаться. Попробовал бы он сам туда лечь. Его что, все терпят? Ну, другие модели?
— Вообще-то да. Ви достаточно слово сказать, чтобы карьеру модели разрушить. И наоборот — он может так снять, что спрос и гонорары в десятки раз вырастут. Так что все молчат и радуются. Но ты, как я поняла, дальнейшей карьерой не особо озабочен.
— Ну да, я не собираюсь этим заниматься всерьёз. Это так…
— Снимали бы мы в Москве, он бы тебя уже после той истории с чашкой выгнал. А тут у него вариантов других нет, так что придётся тебе пострадать во имя искусства.
— А почему он тут снимает?
Соня вздохнула:
— Много причин. Контракт очень выгодный. Он для этого «Серебряного листа» уже снял похожую серию, только с женщиной. В Португалии снимали… Красота! Получилась очень удачная кампания, они и захотели ещё того же типа, только с мужчиной. Но вторую серию уже вклинивать особо некуда было — у Ви всё на год вперёд расписано, поэтому решили у вас снимать, раз уж он всё равно тут будет жить.
— Зачем ему тут жить? — осторожно поинтересовался Макс. Ассистентка немного нахмурилась, словно думая, рассказывать или нет.
— Он в «Вишнёвом саде» на лечении, — наконец сказала она.
«Вишнёвый сад» (хотя у Макса название после прочтения в школе пьесы Чехова почему-то больше ассоциировалось с психушкой) был крупной клиникой пластической хирургии. Врачи там работали очень квалифицированные, уровень оказания услуг был одним из лучших в России, а цены по-провинциальному гуманными, так что клиенты ехали в основном из Москвы. Можно сказать, что валом валили. Поблизости от «Сада» даже две гостиницы построили — такое там было хлебное место.
— У него что, денег не хватает, чтобы в Москве лечиться?
— С деньгами у него на самом деле сейчас не очень, — пожала плечами Соня.
— Ну, конечно, не очень. С такими-то гонорарами!.. Машина вон какая, — парень кивнул в сторону ехавшего перед ними «кадиллака».
— Этой машине шесть лет уже, если не больше. Тогда у него с финансами нормально всё было. А потом… Он большой участок купил, коттедж построил, ещё и фахверковый, дорогущий… Хорошо так вложился, может, долги даже были, я не знаю точно. А дом потом сгорел, и Ви сам пострадал, год не работал, а когда начал… Ну, там всякое было… Некоторые проекты до конца не доводил или… неважно… За невыполненную работу опять же неустойка. Он только с этой зимы начал нормально работать.
— А дом не застрахован, что ли, был? — спросил Макс.
