— И вам спасибо. У меня не очень-то получалось и… — Макс замолчал, не зная, что ещё сказать. Он чувствовал себя первоклассником у доски. Он не считал себя стеснительным или излишне скромным, но с Воскресенским всё было иначе: это был по-настоящему взрослый, состоявшийся человек, который неизвестно как на самом деле к нему относился. Скорее всего, не очень хорошо, учитывая то, как он его обычно обзывал.
— Мне бы не хотелось, чтобы у тебя остались негативные впечатления от этой работы и от меня лично. Я сегодня уезжаю, но могли бы ещё успеть посидеть где-нибудь, поговорить. Я пойму, если ты не захочешь после вчерашнего, или позавчерашнего, или… — Да уж, у Макса было много поводов отказаться. Пожалуй, не стоило их все перечислять.
— Нет, я наоборот, — выпалил парень. — Я не против. Я видел фотографии и, думаю, что они стоят того, чтобы ради них немного… м-м… потерпеть.
— Хорошо. Тогда, может, место предложишь? Я тут ничего особо не знаю.
Макс секунду подумал.
— Можно в «Манхэттен». Это напротив развлекательного центра, где вы в тот раз были.
— В шесть часов нормально?
— Да, нормально, — подтвердил Макс. — На следующем перекрёстке направо надо повернуть.
Буквально через три минуты они уже доехали до здания университета, где Макс пулей выскочил из машины. Ему было и радостно, и жутко неудобно за то, что он принял это приглашение. Хотя, собственно, чего неудобного? Может, Воскресенский ничего такого и не имел в виду… Но Макс втайне надеялся, что имел. Он совсем с ума сошёл. Что ему, девчонок вокруг мало? Почему вдруг Ви, ну почему, почему?
Ему предстояло ещё высидеть занудную консультацию по летней практике, но мыслями он был, конечно, там: то на съёмочной площадке, то уже в «Манхэттене», за одним столиком с Воскресенским.
Фотограф быстро сообразил, как добраться от университета до гостиницы. Он пока слабо себе представлял, что ему делать с Максом, и решил ориентироваться по обстоятельствам. Он даже не был уверен, что у парня когда-либо вообще были отношения с мужчинами. С одной стороны, на вчерашней съёмке он уступил очень легко, даже охотно, но с другой… В жизни он вёл себя совсем не похоже на гея, тем более занятого в модельном бизнесе. Стоило признать, он вообще не очень хорошо знал Макса, но почему-то тот казался ему неискушённым и искренним существом, вряд ли способным так ловко притворяться.
Кем бы парень ни был, он наверняка ненавидит его за все те издевательства и оскорбления, которым он подвергал его на фотосессиях. Но ведь он всё же принял приглашение… И между ними было какое-то притяжение, пусть слабое, ещё не определившееся, но Ви его чувствовал. Или он всё это придумал? Ладно, подождём до вечера, а там посмотрим.
Воскресенский заехал на парковку и уже практически вышел из машины, как на глаза ему попались документы, забытые Максом. В принципе, у него хватало времени занести их Гартману самому, рекламное агентство совсем рядом. Он набрал номер Гартмана несколько раз: всё время было занято. На документах был указан телефон офиса, туда фотограф и позвонил.
- “С-Медиа”, - ответил запыхавшийся женский голос после пятого гудка.
— Скажите, а Гартман на месте?
— Нет, сейчас его нет. Что-то передать? — вежливо ответила женщина, тут же гаркнув куда-то в сторону. — С ума сошли, что ли? Не будем мы заказывать такой тираж без пробной печати.
— Нет, не нужно. А когда он будет, не подскажете?
— Его сегодня в офисе уже не будет. Он из дома работает. Тут у нас сегодня… шумно.
Воскресенский вздохнул. В трубке действительно слышался металлический лязг непонятного происхождения. Куда теперь девать чёртовы бумажки? Отдать вечером Максу?
— Он далеко от офиса живёт? Это Воскресенский, фотограф. Мне нужно ему документы передать.
— Нет, на машине минут десять. — И снова крик: — Найдём другую типографию! Пусть катятся к… Простите. Что вы спросили?
— Я спросил, какой адрес у Гартмана.
— Мира пять, а квартира… Свет, какая у Стаса квартира? Да знаю, что двухкомнатная. Номер какой?
Ви знал, какой номер она назовёт. Он мог бы не дожидаться ответа, он уже знал. Его почему-то бросило в жар.
— Квартира сто сорок пять.
Может быть, какая-то ошибка? Две бешеные тётки могли перепутать, поэтому он уточнил:
— Точно? У Максима Ларионова такой же адрес.
— Так он же с ним живёт, — бросила женщина, тут же переключившись на невидимую Свету: — Нет, не та бумага, эта отложена для…
Воскресенский опустил телефон.
Вот дурак! Старый дурак… Потянуло на молоденьких, на мальчишку, который ему чуть не в сыновья годится, на двадцатилетнюю модель. Конечно, его уже кто-то трахает. Будет он тебя дожидаться…
