– Тебе лучше спросить Джону насчёт этого, – говорит она. – Джейкоб не очень любит посетителей. Он никого не принимает, но вдруг Джона сможет уговорить его.
Меня словно осадили. Джона. Точно. Это может стать препятствием. Если я попрошу Джону, то он поймёт, что я хочу расспросить насчёт сплетен. Что-то внутри меня подсказывает, что наш последний разговор не был до конца искренним.
– А зачем тебе это нужно? – спрашивает Тиффани. Она перестаёт мыть посуду и опирается на стойку.
– Я хочу расспросить его про бойню, – отвечаю я, тщательно подбирая слова.
И это не совсем ложь. Я действительно хочу задать ему вопросы о случившемся, но я хочу также узнать, что скрывают от меня эти люди. Я хочу узнать о секретном оружии. Может быть, он видел его? Может быть, он скажет, с чего начинались эти слухи? Сердце замирает. Вдруг Джейкоб Ганистон сможет подтвердить, что секретное оружие существует? Я должна знать.
– Понимаю.
– Что?
– Ты выросла в абсолютной лжи, и я понимаю твоё стремление поговорить с кем-нибудь, кто видел всё своими глазами, выяснить правду. Очень тебя понимаю, – она улыбается. – Именно это я сказала, когда ты тут очутилась. Тебе нужны факты – доказательства. Это благородная цель.
– Я… да… мне нужно всё разузнать, – говорю я. На мгновение я лишаюсь дара речи. Я не ожидала, что она поймёт. Мне казалось, что она будет против моей затеи, но я ошиблась.
– Только сначала поговори с Джоной.
– Хорошо.
Тиффани поднимает руку:
– И ещё, Холлис.
– Да?
– Пожалуйста, будь тактичнее. Ты будешь спрашивать Джейкоба о чём-то очень личном и болезненном. Поэтому… постарайся быть мягче в своём стремлении выяснить правду. Джона может дать пару советов, как лучше к нему подступиться.
– Хорошо, – киваю я, мысленно делая зарубку не забыть об этом. Я поворачиваюсь к горе посуды и набрасываюсь на неё с новой силой.
– Этой посуды так много, – отчаянно стонет Тиффани.
– Действительно, – смеюсь я. – Эй, Тиф.
– Чего?
– Спасибо.
Она пожимает плечами:
– А зачем ещё нужны друзья?
Я едва не прыгаю от радости, когда посуда заканчивается. Я собираюсь отыскать Джейкоба и расспросить его. Наконец-то. Я едва могу сдерживаться.
Не хочу разговаривать с Джоной. Я иду своим путём в поисках правды. Джона уверен, что моё любопытство не доведёт до добра, но, скорее всего, он просто не хочет, чтобы я узнала правду. Поэтому я поговорю с очевидцем, не спрашивая разрешения Джоны.
Всё, что мне нужно, так это разузнать у кого-нибудь, где комната Джейкоба. Я долго иду по просторной общей комнате, надеясь наткнуться на кого-то знакомого.
Через пару минут я замечаю Кита и припускаю бегом, чтобы нагнать его:
– Эй, Кит, постой.
Он оборачивается и расплывается в счастливой улыбке.
– О, приветик!
Щеки пылают.
– Привет.
– Как дела?
Я открываю рот, но тут мозг отключается. Я смотрю на Кита, на его глубокие голубые глаза и тёмные волосы. Я трясу головой, стараясь стряхнуть наваждение.
– Чем тебе нравится заниматься? – спрашиваю я.
Кит прыскает:
– Странный ответ на вопрос «как дела?».
Я скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь:
– В сущности, я же о тебе ничего не знаю.
– Интересный вопрос, – отвечает он. – Что ж, проверим. Ты знаешь, что я люблю игры. Я всегда за любой кипеж.
– Мне известен про тебя всего один факт.
– Ты точно знаешь, что я умею летать. – Он широко улыбается.
– Ладно. Допустим, что два факта.
Я улыбаюсь как дурочка. Я снова чувствую эти спазмы в животе, но это цепляет. Это бодрит. Для того, чем я сейчас занимаюсь, есть отдельное слово «флирт», и в обществе это строжайше запрещено. Я никогда такого не делала, но… ой… кажется, что это происходит само собой.
Кит обхватывает ладонью подбородок:
– Хмм. Я люблю хорошо приготовленный средней прожарки стейк. Правда, пробовал всего раз, но это незабываемо. О, ещё люблю добавлять кетчуп в попкорн, – перечисляет он. – Ну вот. Теперь тебе известно обо мне две вещи.
– Что ты любишь? – переспрашиваю я, морща нос. И встряхиваю головой. – Что за дичь!
– Ага. Кетчуп в попкорн, – подтверждает Кит. – Ты должна попробовать.
– Ну уж нет. Ни за что.
– Многое теряешь.
Я опускаю глаза. Не знаю, почему я так нервничаю в его присутствии, но бабочки в животе напоминают о том, что я ещё не выполнила свою задачу. Нужно отыскать комнату Джейкоба. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Кит хлопает меня по плечу.
– Посмотрим, – говорит он. – Про тебя я знаю, что ты предпочитаешь наблюдать за играми.
Я едва не сказала «потому что не умею в них играть», но смолчала: хочу услышать, что он ещё скажет.
– И я знаю, что у тебя супермощная способность, – продолжает он. – На самом деле могущественная.
Моя улыбка слегка увядает. Мне самой этот печальный факт не доставляет радости, но я сохраняю невозмутимое лицо и меняю тему разговора:
– Мне нравится здешний кукурузный хлеб. И ещё люблю бирюзовый цвет, как у волос Вианн. Это мой любимый.
– Ну вот, теперь я знаю о тебе на две вещи больше, – говорит Кит, протягивая мне руку. – Можно я тебе кое-что покажу?
Сердце ёкнуло. Я медлю, но только мгновение. Мальчишеское обаяние Кита отодвигает необходимость поговорить с Джейкобом на второй план.
