– Может быть, – едва слышно повторяю я.
– Мои родители верили в это. Они считали, что однажды мы сможем воссоединиться с обществом. Но так трудно поверить, что мир станет лучше, особенно после того, как правительство начало применять химиотерапию к детям. Ты в курсе? Чтобы избавиться от теста.
– Ага. – Я смотрю на него, сжимая его руку и закусив губу. Выражение его лица снова изменилось, и я пытаюсь понять, что за ним скрывается. Теперь он кажется старше, как будто весь груз мира опустился ему на плечи.
– Кит?
– Трудно осознавать, что есть только мы с Кэндис.
– А ваши родители? – Моё сердце замирает.
Он медленно мотает головой:
– Это случилось во время спасательной операции… Я горжусь, что я их сын.
– Кит… – и давлюсь собственным голосом.
– И остались только мы с маленькой сестрёнкой. Она для меня всё. Ради неё я сделаю всё, что угодно.
Я киваю, придвигаясь к нему поближе, и несколько минут мы сидим молча, глядя на суету внизу. Даже не представляю, что пришлось пережить им с Кэндис. Я не могу увидеть родителей, но я хотя бы знаю, что они живы. Как он может верить в то, что мир переменится? Это же глупо, особенно если его взгляд на историю верен.
– Когда я здесь, – говорю я, – рядом с тобой наблюдаю за всем этим… Всё так не похоже на то, чему меня учили. Это…
– Что?
– Неожиданно.
Кит улыбается, и его ярко-голубые глаза встречаются с моими.
– Может быть, мы не те прокажённые, о которых ты читала в учебниках по истории? – мягко спрашивает он.
Я придвигаюсь ещё ближе к нему.
– Может быть, – шепчу я.
Во мне расцветает новое желание. Кит и я не отводим взгляда друг от друга, и впервые в жизни я отмахиваюсь от той части себя, которая настойчиво требует ничего не чувствовать.
Я подаюсь вперёд и прижимаюсь губами к его губам. Я целую его медленно, а потом с дикой страстью, в неожиданном приступе одиночества. Его крепкие руки скользят по моим волосам, и я вдыхаю запах его кожи. Электрический разряд, по сравнению с которым моя сила ничто, пронзает моё тело, воодушевляя и переполняя меня. Забыты все запреты на прикосновения, все голоса в голове умолкли, и нет ничего, кроме Кита и прикосновения его губ к моим.
Спустя несколько напряжённых мгновений, мы отрываемся друг от друга. Я едва могут дышать, а Кит раскраснелся.
– Никогда такого не делала, – говорю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Я ликую, это неописуемо.
– Никого никогда раньше не целовала? – с иронией спрашивает Кит. – Бен бы с тобой не согласился.
– Это же он меня поцеловал, – отвечаю я. – Но тебя поцеловала я, и я никогда не делала ничего подобного. Мне никогда не разрешали. Это запрещено. Это… – Меня переполняют эмоции. Я испытываю… стыд, меня переполняет неуёмная энергия. Мне хочется больше этого великолепного единства.
– Что запрещено? – уточняет Кит. – Поцелуи?
– Ну… да. И держаться за руки. И обниматься, да вообще любая форма прикосновения. Всё это запрещено.
Я никогда не рассказывала Киту о своей жизни, но после того как я узнала, что может творить сила прикосновений, мне уже всё равно. Мне хочется поделиться с ним.
– Звучит не очень приятно.
– Так и было.
– Совсем не похоже на дом.
Моя эйфория отступает. Но это был мой дом… и правило о «неприкосновениях» не распространялось на семейную ячейку. Внутри всё сжимается, и меня охватывает тоска по дому. Я скучаю по родителям. Я хочу увидеть их. Я никогда ни о чём подобном не просила. Но то, что происходит сейчас… почти невероятно.
– Ты в порядке?
Я понемногу прихожу в себя.
– Да… спасибо, что показал мне это место. Это было здорово.
– Не за что.
Я ухмыляюсь и, отбросив в сторону все предрассудки, наклоняюсь и снова целую его. На несколько мгновений мы опять утопаем в счастье, и меня накрывает новая волна восторга.
– Что ж, Холлис Таймвайр, – говорит Кит, держа меня за обе руки. – Мне кажется, я теперь знаю о тебе ещё кое-что.
– Что же?
Он пылко хватает меня и без предупреждения сталкивает с края в бездну комнаты. У меня перехватывает дыхание, я вцепляюсь в него, и мы опускаемся на пол в ошеломительном полёте.
– Ты потрясающе целуешься.
Ну вот, я опять улыбаюсь как идиотка.
И снова мой план по встрече с Джейкобом откладывается. Я стою на тренировочной платформе, готовая к занятию, но на этот раз здесь не только мой учитель – меня с любопытством разглядывают ещё семь человек.
– Сегодня мы снова поработаем над массовым управлением, – говорит Джона. – Но я усложнил задачу. Тебе нужно взять под контроль всех нас.
– Ясно, – отвечаю я слабым голосом.
Тиффани и Розали показывают мне большие пальцы, и я вымученно улыбаюсь, но от этого становится только хуже. Мне всё это не нравится. А вдруг что-то пойдёт не так?
Кит ловит мой взгляд, и наше с ним путешествие вытесняет все другие мысли. Я прижимаю ладони к щекам, стараясь скрыть подступивший жар.
– Помни про аналогию с большой картиной, – говорит Джона. – И не переживай: твои друзья сами согласились на это.
– Кроме меня, – раздаётся мрачный голос.
Я резко оборачиваюсь и на углу платформы вижу Эштона, с кислой миной наблюдающего за нами. Девушки бросают в его сторону суровые взгляды.
