Эта зима была теплой и в сарае, где жили рабы их жизнь была не очень тяжелой. Сильно изнуряли лишь тяжелый физический труд, недосыпание, недоедание и постоянные издевательства эксплуататоров, да подлость и тщеславие Олега, возомнившего себя большим начальником. Олег ходил по участку, держа в руках травматический пистолет и постоянно угрожал им невольникам.
Рашид и его родственники были всем довольны. Они жили припеваючи: часто пили коньяк, ежедневно курили "травку" и частенько к ним в усадьбу приезжали по вызову молодые девицы. Чаще всего это были блондинки. И тогда до самой глубокой ночи в усадьбе и во дворе слышались веселые пьяные крики и озорные девичьи визги.
На чердачном этаже коттеджа бандиты планировали сделать биллиардную и с нетерпением ждали окончания внутренних работ. Летом они собирались купаться и загорать на озере, а к зиме, по их расчетам, должны быть готовы в подвале коттеджа шикарная финская сауна и большой красиво облицованный бассейн.
В центре участка рабы должны были построить красивую беседку-барбекю. По окончании всех строительных работ семейство Рашида мечтало украсить свой участок клумбами и зелеными газонами.
Весь объем работ должен был бы завершиться года за четыре. Но нетерпеливые рабовладельцы не жалели сил своих подневольных, эксплуатируя их, словно животных.
За год непосильного труда здоровье работников изрядно поизносилось, особенно у тех, кому было за пятьдесят.
В начале марта произошло несчастье. После разгрузки тяжелых мешков с цементом и таскания кирпичей, не выдержав тяжелого труда, умер Костя на пятьдесят четвертом году жизни. За пару лет до попадания в рабство он пережил инфаркт. Скорой и милиции не было. Морга, поминок и пышных похорон хозяева тоже не устраивали. Причина смерти без осмотра врача осталась не выясненной. Друзья покойного считали, что у инфарктника остановилось сердце. Эксплуататорам было глубоко наплевать на причину смерти. Их волновало только одно – смерть Кости снижала темп выполняемых работ.
Хоронили Костю в небольшом лесу, что находился километрах в пяти от стройки. Невольников отвезли в лес, где под охраной своих поработителей они кирками и лопатами рыли мерзлую землю. Ночью под покровом темноты покойного, завернутого в старые одеяла (жадные азербайджанцы даже пожалели старые доски, из которых невольники хотели сколотить гроб) погрузили в Джип и отвезли на захоронение. За час работы погребение было закончено. Ни креста, ни надгробий, ни траурных венков на могиле не было.
– Не разрешила администрация кладбища – метко сострил Борода, украдкой с неприязнью покосившись на Рашида.
Могильный холм завалили еловыми ветками. Дед украдкой положил на могилу маленькую иконку Божьей Матери, возможно, единственную, которая у него была.
В копании могилы и похоронах Кости участвовало восемь человек. Девятый – Капитан сидел весь день, запертый в железной будке. Его туда и раньше помещали, каждый раз, когда бандитам надо было куда-нибудь уехать, оставив рабов под надзором Олега, Мухаммеда и пары волкодавов.
На следующий день вечером, когда Вадим и его товарищи после трудового дня готовились ко сну, в их домик явился Мухаммед. Он принес своим подчиненным пол-литра водки. Впервые за все время он заговорил с ними чисто по-человечески:
– Нате, помяните вашего друга! С трудом у Отца выбил, больше не дал, сказал – Костя плохо работал.
Мухаммед явно был не в восторге от черствости своих родственников. Он искренне выразил свои соболезнования друзьям покойного и, выпив с ними "за упокой" новопреставленного, на прощанье подарил подневольным пачку Мальборо. А перед этим он извинился за те «забавы», которые он устраивал несчастным рабам.
Рабовладельцы не считались ни с горем своих подчиненных, ни с их радостью, ни с их праздниками, традициями и обычаями. Новый год, Рождество и Пасха были у рабов обыкновенными рабочими днями.
Верующий Дед на Рождество и Пасху отказался работать. Оба раза он был избит и работать не мог по причине тяжких побоев. Бунтарь Капитан в такие минуты сидел в "штрафном изоляторе".
Вадим, будучи по характеру ранимым и впечатлительным был глубоко травмирован смертью своего товарища. И циничность похорон, и бессердечие поработителей, и сама безысходность случившегося терзали душу. Изгнанник понимал, что случившееся с Костей, в любой момент может случится и с любым из его друзей, особенно более старших по возрасту.
– А что с нами будет, когда строительство на этом участке будет законченно? – думал изгнанник – Куда Рашид денет своих рабов? Просто на улицу выкинет? Или убьет или продаст в рабство к другим бандитам или новым русским?
Эти вопросы мучили не его одного. Об этом часто говорили в бригаде. И все жили в ожидании и страхе, работая на износ и медленно приближая этот конец.
Вадим пережил раньше смерть матери, потом гибель друга, смерть отца и теперь смерть еще одного человека, ставшего ему другом. Каждая из этих смертей переживалась по–разному, ведь смерть настолько трагична, насколько дорог и близок умерший человек.
