Однако изгнанник, прожив в порабощении, недоедая, недосыпая, терпя все трудности, через год почувствовал, что стал сильнее духом, выносливее, крепче душой и даже немного окреп физически. Он был еще молод. Этой весной ему исполнилось двадцать шесть лет и пережитые трудности закалили его. Он умел жить во всех этих лишениях, умел терпеть и выживать и давно не боялся того, чего боится любой человек, не переживший подобного. Он по-прежнему часто вспоминал Оксанку и, вспоминая, поносил ее и Сергея последними словами, на которые только был способен человеческий язык. Года полтора назад он ни за что бы не поверил, если бы ему кто-нибудь сказал, что он, Вадим Александрович Дубинин, бывший курсант мореходного училища станет бесправным бомжем и рабом, на могилах которых даже не ставят ни крестов, ни надгробий.
На дворе уже был сентябрь. Погода в основном стояла ясная, несмотря на иногда случавшиеся теплые дожди.
Прошедшее лето было дождливым и мечта Рашида и его братьев – беспечно купаться и загорать на озере не осуществилась. Поэтому Капитана и Бороду сняли с плотницких работ и, дав им двух подсобников – Вадима и Деда, заставили строить бассейн, сауну, душевые и обкладывать все это вместе с полом плиткой. Эксплуататоры торопили. Им хотелось, чтобы бассейн и сауна были готовы, как можно быстрее.
Бежать ни этой зимой, ни этой весной никому из рабов не удалось. Капитан, хоть и помышлял об этом, но возможности не представлял.
– И так роту в Афгане погубил – вздыхая, думал он – что бы из-за меня еще кто-нибудь пострадал.
Чернов помнил угрозы Рашида. Остальные невольники тоже не знали, как сбежать от эксплуататоров.
В бригаде не было ни одного сантехника, и семья бандитов наняла вольных работников для проведения всех сантехнических работ. Рабам было запрещено с ними общаться. То же самое было и когда Рашид и его братья наняли бригаду, которая за неделю вставила в коттедже пластиковые окна и застеклила на втором этаже два балкона, выходящие на озеро.
К концу лета мечта бандитов сбылась. Третий чердачный этаж был полностью готов. Помимо двух небольших комнат на нем был немалый биллиардный зал, который украшал биллиардный стол, два маленьких столика и несколько плетеных кресел.
Сауна, душевая и бассейн тоже были готовы, и теперь бандиты, довольные сладкой жизнью, могли подолгу купаться, париться, пить пиво и коньяк и, накурившись "травки" играть в биллиард. Остался недоделанным первый и третий этаж, там был не выложен паркетный пол, не построена винтовая лестница с красивыми резными перилами из красного дерева. Материал лежал в строящемся доме на первом этаже.
Снова случилось несчастье. В этот день на стройку привезли кирпич для строительства забора и черные большие металлические решетки. Во время разгрузки, одна из решеток упала с кузова машины и очень сильно придавила ногу Славе Бороде.
Борода дико взвыл. Упав на землю, он держался за ногу и, корчась от боли, принялся кричать и звать на помощь.
Подоспевшие друзья вместе с Олегом и оказавшимися рядом Нюрнордом и Гасаном увидели, что нога бедного печника практически оторвана. Сильный открытый перелом на месте лодыжки. Из раны сочилась кровь и торчала толстая белая кость.
Ревущего Бороду невольники отнесли в сарай. Вокруг него собралась вся бригада, а следом за ней и все бандиты. По лицам последних было видно, что они не довольны происшедшим. Ни жалости, ни сочувствия их темные лица не выражали. Рашид ломал голову – что теперь делать.
Вадим догадался, о чем он думает – с таким переломом невольник не сможет работать, как минимум полгода. Ему срочно необходима операция, лечение в больнице. Вся эта забота падала на плечи отнюдь не сердобольного Рашидова семейства.
Изгнанник умел оказывать первую помощь потерпевшему и теперь они вместе с Капитаном возились с ногой Бороды, пытаясь остановить кровотечение.
К сараю подошли Айгюль и Зульфия. Они принесли обезболивающие средства. Женщинам было запрещено находиться в компании мужчин. Они никогда даже близко не подходили к рабочим. Теперь же передав лекарства одному из рабов, они тут же удалились.
Рашид ходил вдоль сарая вперед-назад. Видно было, что он что-то обдумывает. Лицо его искажала черствая и жестокая гримаса. Он заговорил по-азербайджански, обращаясь к своим братьям. С минуту они вместе что-то обсуждали.
В сарае не унимались дикие вопли Бороды. Наконец ему дали обезболивающее, которое подействовало только через пятнадцать минут. Все невольники наперебой пытались подбодрить и утешить своего пострадавшего друга. Ему обещали вызвать скорую и отвезти в больницу.
– У меня паспорта нет и страхового полиса – проныл Борода сквозь вопли и стоны.
Вадим заметил, как хмурый и без того Рашид нахмурился еще сильнее.
– Вадым, ты остаешься со Славой – наконец сказал он – а всэ остальныэ продолжайтэ машину разгружать.
Невольники повиновались.
– Потэрпи, Слава, сэйчас рэбята машину разгрузят, отвэзем тэбя в больницу – сказал Бороде Рашид, когда бригада рабов покинула сарай.
Борода продолжал стонать, но постепенно тише и тише.
