Рабочий был лоялен и не препятствовал. Он каждый день выкидывал в яму один-два мешка и, как ни странно, не больше. Картошку он обычно засыпал сверху свежим навозом и все это делал украдкой, с опаской озираясь по сторонам. По отношению к бомжам он был не дружелюбен из-за постоянного недовольства Капитана, ворчавшего на счет справедливости и России, которую ему было жалко.
В контейнерах часто находились почти целые или чуть-чуть поломанные вещи, а однажды к ним даже выставили большой целлофановый мешок, наполненный разной одеждой.
Вадим и Капитан благополучно продавали свои находки на «толкучке» – небольшом рынке, на котором всевозможные забулдыги продавали очень дешево старые, но еще вполне пригодные вещи. Изгнанник и его товарищ подходили к торговцам и отдавали им свой товар «за копейки». «Толкучка» находилась недалеко от Ахмедова дома – всего несколько остановок на электричке.
Друзья добывали «на хлеб» регулярно, чаще всего помимо «хлеба», доставая спиртное. Вечером приходил с работы Ахмед и начиналась пьянка, хотя Вадим и Капитан к тому времени были и без того хорошенько поддатые.
Но однажды такой веселой и беззаботной жизни пришел конец. Друзья вернулись с «толкучки», везя с собой спиртное. В доме старика слышался чей-то разгневанный женский крик. Кто-то громко ругал Ахмеда. Изгнанник и его друг в нерешительности остановились возле двери дома. Через несколько минут на крыльцо вышел Ахмед.
– Карга вернулась – сказал он, грустно вздохнув – сказала: пусть свои вещи забирают и, что бы я их здесь больше не видела.
На крыльце появилась старуха. Она гневно посмотрела на двух бомжей и швырнула им пакет с вещами.
– Убирайтесь вон отсюда! – со злостью прошипела она – И что бы духу вашего здесь не было! Развел тут вытрезвитель, старый осел!
Ничего не оставалось, кроме как забрать вещи (благо их было не много) и уйти со двора. Предстояло искать новое жилище.
– Стойте! – крикнул им вдогонку Ахмед – Карга новый телевизор купила. Старый себе заберите. Может, продадите кому-нибудь.
Он вынес на крыльцо телевизор.
Рядом с домом, в котором жил Ахмед, находился старый заброшенный пионерский лагерь. Его окружал бетонный забор. В лагере было немало сгнивших полуразвалившихся построек. В одну из них друзья притащили телевизор и здесь же расположились на ночлег. Скрытые от посторонних глаз, они чувствовали себя очень даже комфортно, хоть и сильно приуныли, вновь оказавшись на улице.
Шел конец мая. Погода была прекрасной. Вечерело. Солнце уже утратило силу, с которой весь день безжалостно палило.
Капитан и Вадим пили водку и курили, валяясь на небольшой полянке возле своей незамысловатой «хижины». Изгнанник, любуясь, время от времени проплывающими облаками, думал о своей горькой бомжевской доле.
– А все-таки жизнь не так уж плоха – решил он – здесь и сейчас в этот момент я совершенно свободен, ни от кого не зависим, имею выпивку и пищу, хорошего друга и жизнь моя вполне нормальная, спокойная и беззаботная. Работать мне лень, а к своей участи я уже успел привыкнуть. Надо ценить в жизни каждый прекрасный момент, уметь радоваться любой мелочи. А впереди еще целое лето. Вот только сдохну под забором. Поскорее бы только!
Он горько вздохнул.
Выпив, как следует, друзья решили немного прогуляться. Они вышли за ворота из пионерского лагеря.
Навстречу им по неширокой асфальтированной дороге мчалось небольшое перепуганное стадо коров. Оно спасалось бегством от разъяренного пастуха, бегущего вслед за ним. Впереди неслись две белых козы, сзади – три теленка. Пастухом оказался тот самый рабочий из монастыря, который выкидывал в навозную яму картошку. На одном его плече висела коричневая походная сумка. В одной руке рабочий держал гитару в синем клетчатом чехле, в другой – короткий самодельный кнут с, завязанным на конце веревки, узелком. Этим узелком пастух, что есть силы, лупил коров – всех, кто попадался ему под руку.
– Ты что делаешь, сволочь?! – не вытерпел Капитан, когда пастух поравнялся с ним – А еще верующий!
– Не лезь не в свое дело! – не глядя на него, ответил пастух, продолжая преследовать стадо.
– А я сейчас тебя так же отлуплю! – заявил «афганец».
Он был, изрядно выпивши, и жажда справедливости ярко воспылала в его нетрезвом сознании. Недолго думая, Капитан сорвал с куста длинную хворостину. Он быстро оборвал, висевшие на ней листья и кинулся вдогонку за пастухом.
– Стоять! – неистово заорал он.
Пастух остановился. Он даже не положил на землю гитару и приготовился к бою.
Напрасно Вадим пытался удержать своего друга – Капитан лез на рожон. «Афганец» подошел ближе к рабочему и, размахнувшись прутом, собрался его хлестнуть.
Пастух опередил его движение. Метко ударив узелком кнута по кулаку Капитана, он выбил из рук нападавшего прут. Затем, посмотрев на обидчика со сдержанным превосходством, он совершенно спокойно сказал:
Пошел вон отсюда, придурок!
– А ты что, крутой что ли? – рычал Капитан, обиженно потирая кулак.
Пастух, молча, развернулся и быстрым шагом пошел догонять коров. Правда, он больше их не лупил.
Капитана кое-как успокоил Вадим.
