– Точно он – подумал изгнанник – ошибки быть не может. И все же удивительно, что это он.
Возле гаража стояла белая «десятка». К ней подошел мужчина в белой куртке, лет сорока пяти на вид, вместе с женщиной его же возраста и тремя детьми – мальчиком, лет десяти и двумя девочками–подростками.
– Не может быть! – прошептал Вадим – Неужели и правда, он?! Он, он самый!
Изгнанник сжал кулаки. В нескольких метрах от него стоял Сергей, тот самый, по вине которого Вадим стал бомжом.
Презрительно посмотрев на бомжей, бандит недовольно поморщился и, подойдя к автомобилю, принялся открывать дверцу.
Железная дверь гаража открылась и из него вышла монахиня Арсения.
– Сергей! – позвала она.
Бандит повернулся в ее сторону. Его жена и дети сели в машину. Сергей двинулся навстречу монашке. Поравнявшись, они остановились напротив друг друга.
– Сережа, помоги нам сегодня, пожалуйста – глядя на бандита с нескрываемым восхищением, попросила монахиня – надо стекло заменить в теплице.
– Хорошо, мать Арсения – ответил Сергей – сейчас жену с детьми домой отвезу и приеду.
– Спаси тебя, Господи!
– Что ты так на них уставился? – спросил изгнанника Капитан.
– Это тот самый бандит, который меня бомжом сделал – со злостью ответил Вадим – видишь, каков ублюдок?! – награбил, потом фирму открыл и под порядочного человека заделался, да еще и якобы верующим стал. Это он Ивана из монастыря выжил. А все это вон из-за той монашки вышло.
– Да, ну и дела! – удивился «афганец» – Никогда бы не подумал, что верующие такие сволочи бывают.
– Убить бы его – стиснув зубы, проговорил изгнанник.
– Не надо – ответил Капитан – никогда не мсти, Вадим, это подло.
– Тебе легко говорить – парировал изгнанник – а мне этот выродок всю жизнь сломал и другим ее портит. Встал опять на моем пути. Если бы он Ивана не выгнал, у нас бы сейчас были бы и жилье, и работа.
– Что вышло, то вышло – возразил «афганец» – а смерть его тебе ничего не даст. Как был бомжом, так и останешься. И на душе легче не станет, только совесть мучить будет. Думаешь, легко убивать?
Машина медленно выехала за монастырские ворота.
– А как же справедливость? – съязвил Вадим – Кто говорил, что ее надо творить своими руками?
Капитан вдруг ни с того ни с сего привел себя в порядок: постирал носки, почистил куртку и джинсы, умылся и теперь, сидя на корточках возле огромной лужи, маленькой тряпочкой чистил ботинки.
– Жениться, что ли собрался? – насмешничал над другом изгнанник.
– Не справедливо это – невозмутимо отвечал «афганец» – где это видано, что бывший офицер советской армии – боевой офицер, между прочим – ходит весь грязный, как свинья.
Вид Капитана был весьма торжественный. Настроение его – каким-то взволнованным, словно перед какой-то, понятной лишь ему торжественной встречей. Хотя единственная цель его и Вадима была поездка на «толкучку» с целью продажи автомобильной магнитолы, найденной в мусорном бункере в деревне и починенной умелыми руками «афганца».
Спустя время друзья ехали в электричке. Изгнанник смотрел в окно на моросящий дождик. В вагоне было тепло и сухо, и Вадим с сожалением думал о том, что скоро предстояло выходить и зябнуть на холодном ноябрьском ветру. Капитан был угрюм, молчалив и задумчив. О чем он думал было неизвестно. Он лишь изредка кивал головой, словно с чем-то соглашаясь и бормотал себе под нос что-то невнятное, не обращая внимания на немногочисленных пассажиров.
Периодически по вагону сновали торговцы, рекламируя подолгу свой товар.
Вдруг в него зашел молодой парень, инвалид лет двадцати пяти на вид, среднего роста, на костылях и в камуфляжной форме. Паренек медленно прыгал на одной ноге при помощи костылей.
Вадим сочувственно уставился на обрубок его второй ноги.
– Люди добрые! – обратился паренек к пассажирам – Помогите собрать на протез участнику военных действий. Дай вам Бог здоровья!
Капитан вышел из оцепенения. Он с готовностью полез в карман джинсов.
Видя его усилия, паренек остановился напротив бомжей и стал терпеливо ждать подаяния.
Капитан немного порылся в карманах и, наконец, достал из них десять копеек. Глянув на них, он чуть не завыл от досады и виновато посмотрел на калеку.
– Не обидишься? – робко спросил он – я думал, у меня больше.
– Спасибо, отец! – паренек сердечно поблагодарил «афганца» и протянул ему для пожатия руку.
– Сынок, прости меня! – быстро проговорил Капитан, схватив ладонь паренька обеими руками.
– Что ты, отец – улыбнувшись, ответил калека – ты же от всего сердца.
– Сынок, прости меня! – снова повторил «афганец», вцепившись в руку парня – Это я, гад, вас на смерть отправлял. Это я, подлец, вас в Афгане всю роту погубил. Это, благодаря мне, ты – калека.
Лицо Капитана передернулось, подбородок дрожал. Из глаз «афганца» полились слезы.
– Что ты, отец?! – попытался его утешить калека – Ты не при чем. Я же в Чечне воевал.
– Сынок, прости меня! – снова сквозь слезы заговорил Капитан – Я всю жизнь себе места не найду и в аду гореть буду, а себя никогда не прощу.
– Рабочий поселок – объявило радио.
