Через два дня произошло еще одно событие. День был солнечный. Редкие облака медленно проплывали по синему небу. Из-за отсутствия ветра на легком морозце не было холодно. Снег не падал ни с вечера, ни ночью, ни утром и на работе Вадиму было попросту нечего делать. Для очистки совести он все же пришел с утра к палаткам. Настроение изгнанника было на редкость прекрасным, что случалось с ним достаточно редко. Со вчерашнего дня в его кармане лежало сто рублей. Вадим вдруг решил отдохнуть от постоянного пьянства и эти деньги не стал тратить на алкоголь.
– Второй день буду трезвый – улыбнулся он, покупая в «своем» магазинчике дешевую пищу и сигареты.
Продавщица накормила его, специально принесенным из дома борщом и напоила чаем со сдобной булочкой.
– Чем бы теперь заняться? – думал изгнанник, беспечно идя по улице – Я весь день абсолютно свободен и делать мне нечего. И цели нет никакой. А, ладно, пойду, куда глаза глядят!
Он не спеша дошагал до проезжей части и остановился возле «зебры» в ожидании зеленого сигнала светофора. Беспечно прикуривая сигарету, он вдруг почувствовал на себе чей-то долгий, полный презрения и удивления, пронзительный взгляд. Вадим с любопытством посмотрел вперед.
Напротив него, на другой стороне дороги стояла его бывшая супруга. Оксанка выглядела великолепно. Она была одета в очень дорогой коричневый норковый полушубок с капюшоном, небрежно накинутым на ее светловолосую голову. На ногах – высокие черные кожаные сапоги. Короткая черная юбка соблазнительно обтягивала ее узкие бедра. Лицо по-прежнему было красивым, несмотря на то, что она выглядела немного старше, чем привык ее видеть Вадим. Изгнанник невольно залюбовался женой. Весь вид Оксанки явно говорил о том, что это – вполне успешная и состоявшаяся личность, в то время, как ее бывший муж, весь грязный, помятый, вонючий, с заросшей щетиной лицом стоял напротив, держа в руке окурок «Примы». Расстояние между бывшими супругами составляло всего пять или шесть метров. Так они стояли напротив друг друга, разделенные проезжей частью улицы и в молчании смотрели друг другу в глаза. Вадиму казалось, что время остановилось, хотя любовь к Оксанке давно угасла в его сердце, оставив на душе лишь боль, обиду и презрение, с которыми изгнанник глядел на свою бывшую женушку. Взгляд Оксанки был холодный – ни раскаяния, ни сострадания, ни даже жалости, только смешанное с любопытством удивление, укор и тоже презрение. Глаза ее словно задавали вопрос: «Как ты мог так опуститься?» Так продолжалось с минуту, потом загорелся зеленый свет. Машины остановились. Водители автомобилей с нетерпением смотрели на идущих по «зебре» пешеходов. Вадим остался стоять на месте, ожидая Оксанку. Но гордая девица, перейдя дорогу, еще раз смерила мужа холодным, презрительным взглядом и, отвернувшись, прошла мимо.
– Постыдилась ко мне подходить, мразь – подумал изгнанник, с таким же презрением посмотрев ей вслед – будь же ты проклята за все мое горе!
Оксанка шла, не оглядываясь, с высоко поднятой головой и вскоре скрылась в метро.
Встреча с женой впечатлила Вадима не сильно, хотя и была совершенно неожиданная. Изгнанник гораздо чаще вспоминал покойницу Лену, чья нелепая смерть глубоко травмировала его душу. Несчастная девушка вызывала лишь теплые и светлые воспоминания. Оксанку же за все время бомжевания он вспоминал только с негативом, нередко проклиная ее и ее любовника.
В этот же день поздно вечером случилась неприятность. Несмотря на то, что Вадим старался не шуметь, ночуя на чердаке, кто-то из жильцов этого дома вызвал милицию. Представители власти не стали забирать несчастного бомжа в отделение, а ограничились лишь тем, что выставили его на улицу. На чердачную дверь повесили новый замок. Чердак опечатали. Место для ночлега было потеряно. Изгнаннику пришлось до самого утра шляться на холоде, тщетно пытаясь проникнуть в какой-нибудь подъезд. Не зная кодов от дверных замков, он этого сделать так и не смог. Пройти в подъезд вместе с кем-нибудь из заходящих тоже не получилось – в ночное время жильцы не ходили. Да и кто бы пустил в него грязного, вонючего бомжа? За ночь Вадим изрядно замерз. Под курткой у него даже не было свитера. Изгнанник нервно курил, вздыхая о своей горькой участи, проклиная милицию и бессердечных жильцов.
Ночное небо было звездным, без единого облачка. День обещал быть, как и вчерашний – морозный и солнечный, без осадков. С утра Вадим должен был получить зарплату. Она была невелика, но на скудную пищу, спирт и сигареты хватало. Ожидание денег сильно утешало, но изгнаннику больше всего хотелось согреться и заснуть. Так прошла ночь.
