Вечерняя служба закончилась. Прихожане, клирики и работники храма разошлись и разъехались по домам. Изгнанник заперся в своем убежище и, улегшись возле трубы, закурил. Едва он успел как следует отогреться, как вдруг раздался сильный стук в дверь.
– Кто здесь есть, выходи! – послышался строгий мужской голос.
Вадим сильно огорчился, прекрасно понимая, что, если он выйдет из этого сортира, ему предстоит в лютый мороз бродить по улице (возможно всю ночь) в поисках другого ночлега. Все же надежда умирала последней.
– Подождите, я скоро выйду – непонятно на что надеясь, жалобно проныл он.
Спустя несколько минут стук раздался снова, и изгнанник услышал тот же строгий голос:
– Выходи немедленно, даю одну минуту!
Тут же раздался чей-то недовольный женский голос:
– Эти бомжи совсем обнаглели, скоро в храме будут ночевать. Давай, выходи немедленно!
Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Тяжело вздохнув, Вадим открыл дверь туалета и вышел на улицу.
Возле сортира стоял охранник – мужчина лет сорока на вид в камуфляжной форме и бабка в черном в белый горошек платке, работающая за свечным ящиком. За несколько дней нахождения возле этого храма изгнанник видел их не раз. Старуха с самого появления Вадима у церкви невзлюбила его, хотя бедный страдалец не сделал ей ничего плохого. Именно она не пускала его в храм за его внешний вид и, каждый раз, выходя из церкви на улицу, она гневно косилась на Вадима, нередко осуждая его и выговаривая ему свои глупые укоры и упреки.
– Давай, уходи отсюда! – властно скомандовала она – Ишь, устроился тут!..
– Да, что я вам плохого сделал?! – обиделся изгнанник
– Это туалет для прихожан, а не ночлежка – продолжала нападать старуха – еще и курит! Вон, как из туалета дымом несет! Курить – бесам кадить!
– Мне некуда идти – печально ответил Вадим – посмотрите, какой мороз, а у меня даже свитера нету.
– Потому что ты не работаешь – уверенно заявила работница храма – работал бы – все бы имел и не жил бы в туалетах. Давай, Георгий, выводи его за ворота! Я про таких книжку читала. У них появляется страсть к бродяжничеству. Они работать не хотят, только пьют, воруют, побираются и живут, где попало. И жалеть их не надо!
– Не судите, да не судимы будете! – вдруг заступился за изгнанника, все время молчавший Георгий.
– Ой, прости, Господи! – осеклась старуха, и, суетливо перекрестившись, чуть мягче добавила – Но все равно уходи отсюда!
– Ты посмотри на себя – спокойным и тихим голосом по-доброму сказал охранник – грязный, вонючий, небритый! Пока не приведешь себя в порядок, тебя отовсюду гнать будут. У людей в наше время нет ни жалости, ни сострадания. Помойся, побрейся, одежду постирай, тогда никто не узнает, что ты – бомж. В любой подъезд спокойно зайдешь и переночуешь. Найдешь газету, например, «Из рук и руки», находишь там объявление, например, листовки возле метро раздавать. Не пей только! Паспорт потерял? Неделю поработай – заработаешь, восстановишь. Попитаешься неделю чаем с хлебом, за то заработаешь на паспорт, потом отъешься. Влип в такое дерьмо – поставь себе цель – выбраться из него. Ладно, Лидия Ивановна, пусть тут до утра остается. Замерзнет – на нашей совести будет.
– Вот батюшка приедет, я ему все расскажу, как ты тут в его отсутствие бомжей ночевать пускаешь! – пообещала Лидия Ивановна – Охранник называется!
– А чего Вы боитесь? Храм заперт, никто его не обворует, а человеку действительно идти некуда – спокойно ответил Георгий и, обращаясь к Вадиму, спросил – скажи, ты хочешь в люди выбиться или хочешь на помойке сдохнуть от пьянства?
– Хочу выбиться в люди – опустив голову, словно школьник, тихо ответил изгнанник.
– Тогда с завтрашнего дня ты будешь делать все, как я скажу, а сейчас ночуй здесь. Утром моя смена заканчивается. Я поеду домой, потом вернусь. Ты меня обязательно дождись.
– Ну ты даешь, Георгий! – удивилась старуха – Гнать его надо, а ты до утра оставляешь!
– Выгнать – проще всего – твердо сказал охранник – тут человека понять надо, помочь ему. Через таких Сам Господь подаяния просит, а потом припомнит на Страшном Суде. Батюшка послезавтра приедет, пусть он решает, что с ним делать.
– Ладно – смягчилась Лидия Ивановна – пусть, правда, батюшка решает, ему виднее.
На следующее утро литургии не было. Изгнанник, проснувшись, вышел из своего убежища. Георгий уже уехал домой. Вместо него дежурил другой охранник, который был весьма лоялен к Вадиму и даже принес ему из трапезной пару бутербродов с рыбой. Немного раздосадованный отсутствием утренней службы и прихожан, которые подавали ему милостыню, изгнанник стал дожидаться Георгия, абсолютно не представляя, что его ждет в дальнейшем. Лидии Ивановны не было. Ее отсутствие очень нравилось бедному бомжу, привыкшему за несколько дней, проведенных возле храма, видеть от нее совершенно незаслуженное негативное отношение.
Георгий вернулся только через два часа, тогда, когда несчастный изгнанник окончательно замерз на морозе. Он принес ему целую сумку вещей.
