– Сначала вымойся и побрейся – строго сказал он, протягивая Вадиму одноразовый станок – потом на себя все чистое оденешь.
– А где же я буду мыться? – приуныл изгнанник.
Мытье все-таки оказалось возможным. Георгий раздобыл большой пластмассовый таз и кусок мыла. Вадим прямо в туалете, набрав в таз горячей воды, разделся и, постепенно намыливая части тела, смывал их водой. Закончив, он как следует протер тряпкой пол. Через полчаса, глядя в висевшее над раковиной зеркало, изгнанник не узнал сам себя – чистая причесанная голова, аккуратно побритые подбородок и щеки. Георгий принес ему всю необходимую одежду, включая нижнее белье. Он даже купил ему дешевенький дезодорант и дал сто рублей.
– Только не пропей! – строго сказал он.
– Сам Господь послал мне этого хорошего человека – подумал Вадим, посмотрев с благодарностью на своего благодетеля.
Георгий оказал ему еще одну услугу. Он договорился с коллегами, чтобы они не выгоняли Вадима из туалета до приезда старшего священника, и следующие два дня изгнанник чистый, побритый и одетый в новую одежду продолжал побираться возле церкви. Он по-прежнему ночевал в туалете – без благословения настоятеля храма, протоиерея Романа, который был в отъезде, никто из работников не решался поселить Вадима в сторожку – единственное место, где изгнанник мог бы ночевать. За то охранники пускали его в нее погреться, но только при своем присутствии. Привыкший к холоду бедолага был несказанно рад и этому.
В храме служили два молодых иерея и средних лет дьякон, но даже они, имея власть, хоть и относились к Вадиму вполне дружелюбно, без старшего священника ничего сами не решали. Так было заведено. Правда, один из иереев, отец Евгений все же благословил поваров кормить изгнанника и теперь тот питался, как следует, но без решения отца Романа в трапезную его все равно не пускали – к никому не знакомому бомжу никто не питал доверия. Пищу выдавали в пластмассовых баночках. Второй иерей, отец Гавриил подарил изгнаннику почти новые зимние ботинки, а дьякон, отец Михаил по собственной инициативе на личном автомобиле отвез Вадима в баню, чтобы тот, после ночевок на чердаках, в подвалах, подъездах и туалетах, отмылся, как следует – не так, как в сортире. Не доверяя бомжу, отец Михаил не стал давать ему деньги на баню – вдруг Вадим их пропьет – а отвез его туда сам и сам все оплатил.
Изгнанник бесконечно благодарил Творца, за то, что Он привел его к этой церкви, при которой Вадим встретил таких, хороших, добрых и отзывчивых людей.
Единственным неприятным человеком была Лидия Ивановна. В храм она теперь изгнанника пускала, но при этом всегда пристально следила за ним – как бы чего не украл. Нередко злая сварливая старуха говорила Вадиму неприятные слова. Она осуждала дьякона, священников, поваров и Георгия за оказанную изгнаннику помощь, выговаривая это не им, а непосредственно Вадиму, постоянно высказывала свои опасения подхватить от бомжа заразу или быть им обворованной или просто смотрела на него с нескрываемой неприязнью. Все это приходилось терпеть. Лидия Ивановна проработала при храме у отца Романа целых пятнадцать лет и, хоть ее никто не назначал на руководящую должность, считала себя в праве командовать всеми работниками, кроме дьякона и священников – единственными, кто мог поставить ее на место – и очень любила лезть не в свое дело. Свой эгоизм она не осознавала и, прожив на свете семьдесят два года, менять характер не собиралась. Она часто грубила за свечным ящиком, пишущим записки, прихожанам, которые в свою очередь нередко жаловались на нее настоятелю. В коллективе ее недолюбливали, но никто не связывался со старухой. Лидия Ивановна ребенком пережила войну, рано овдовела и, похоронив единственную дочь и зятя, утонувших во время шторма в Тихом океане, одна воспитывала двух внуков. По этой причине отец Роман относился к ней снисходительно. К тому же свою работу старуха выполняла очень ответственно, была честной, прямой и правдивой, как свойственно многим людям ее поколения и хорошо знала все церковные порядки. Найти ей замену было сложно, и отец Роман, привыкший к ней за много лет, сам смирялся с ее тяжелым характером. Невзлюбив Вадима, Лидия Ивановна искренне верила, что настоятель по приезду непременно выгонит бомжа восвояси.
Изгнанник добровольно стал чистить снег на территории храма и, когда его об этом просили, выполнял ряд других работ: таскал баки со святой водой, носил ящики с просфорами, помогал перевешивать иконы, разгружал машины с церковной утварью или продуктами и всегда старался быть на подхвате.
При каждой встрече Лидия Ивановна к нему придиралась: то Вадим не так нес бак с водой, то медленно работал, то «Источник Заразы», как она прозвала несчастного бомжа, прикасался при разгрузке к продуктам или к святым иконам… Бедный изгнанник никому не жаловался и все это молча терпел, но с огромным трудом. Деваться ему было некуда. С большим нетерпением Вадим дожидался приезда «батюшки», как почтительно называли отца Романа.
