Дедушка метался по комнате, отмахиваясь от невидимых врагов зажжённым букетом полыни и яростно кричал. Безумный и взлохмаченный, в него словно вселился злой дух, который смотрел через его глаза и насыщал измученное безумием сознание нереальными образами. Отец сидел в постели и заходился страшным, разрывающим легкие кашлем. Габриэль едва разглядел его в дыму. Тело вздрагивало так болезненно, что рвалось сердце. Растрёпанный, белый. Увидев Габриэля, он распахнул глаза, белые растрескавшиеся губы искривились в попытке что-то сказать, а может, это была судорога. Пляшущие тени и боль обезображивали его лицо, кашель с хрипом вырывался из горла, вдох был похожим на свист. Дым вокруг был душный, густой, как при пожаре.
«Он умрёт, он умирает» — подумал Габриэль, но остался стоять, приклеенный ужасом к половицам.
— Не бойся, я сейчас его выгоню, он не будет тебя душить! — кричал Мартин.
Горящие травы сверкнули прямо над головой Раймона. Кашляя он пригнулся.
— Уйди… Габриэль… отсюда вон! — приступ кашля повалил его на кровать, он спрятал голову под подушку — всё, что мог сейчас сделать, а смерть просвистела сверху.
Мартин подбежал к постели больного. Принялся хватать кого-то невидимого, пытаясь оттащить его от кровати, а Раймон отодвигался к стене, заходясь удушливым кашлем. На него сыпалась жжёная трава и пепел. Дым окутывал его и душил. Старик кидался на невидимого врага, страшные тени плясали на стенах, а Габриэль стоял, не понимая, происходит ли это на самом деле или это лишь продолжение посетившего его днём видения.
— Хватит его душить, мерзавец! Давай выйдем, и посмотрим, кто кого победит!
— Его никто не трогает, уйди, дедушка, позволь взять ему ингалятор!
Габриэль кинулся к старику, вцепился в его руку и упёрся пятками в пол, пытаясь его оттащить. Но дедушка оттолкнул Габриэля как букашку. Габриэль поднялся, кинулся к нему, вцепился в налитые кровью мускулы. Он кричал и болтался на его руке как моль, и ему было неистово страшно. Свеча опрокинулась с подоконника и захлебнулась собственным воском.
— Отпусти, я не дам ему умереть!
— Дедушка уйди, он так задохнётся!
— Проклятая тварь, чтоб ты провалился в болото!
— Отойди от него!
— Я должен убить Змееносца!
— Здесь никого нет! Отойди, его никто не трогает!
— Его душат!
— Уйди!
Габриэль визжал, дедушка размахивал руками и с кем-то дрался горящей травой, а отец задыхался, пытаясь избежать случайных ударов. Габриэлю казалось, что это будет продолжаться вечно. Он охрип. В какой-то момент ему показалось, что отец перестал дышать, потому что он вдруг замер, спрятав лицо в ладонях. И тогда Габриэль оставил и дедушку, и отца, выбежал из дома и пересёк границу двора. Заорала сигнализация. Габриэль помчался обратно в дом, к чёрному ходу. Дедушка тяжёлыми шагами уже мчался к крыльцу. Габриэль проник в дом и заперся с отцом в спальне.
Раймон сидел в постели и тяжело дышал в кислородную маску. Его трясло, он часто моргал. Габриэль открыл все окна и попытался поднять отца, чтобы увести его в другую комнату, но тот не сдвинулся с места. Габриэль обнял его, и какое-то время они сидели молча. Дым утекал в распахнутые окна. В спальне было тревожно, тускло, словно кошмар не ушёл, а спрятался, притворившись тенями кустарника за полупрозрачными шторами. Раймон оторвал от лица аппарат и попросил срывающимся голосом:
— Иди… проверь его, — затем снова приложил маску к лицу.
Габриэль спустил ноги на пол и ощутил, как дрожь пронзила колени, от чего они подогнулись. Старик стоял на крыльце с арбалетом, смотрел вдаль и курил. Всё такой же лохматый и страшный. Безобразный шрам пересекал его щёку, бровь и прятался в клочьях седой бороды. Мартин резко обернулся, и Габриэль попятился.
— Там никого не было, — на всякий случай сказал Габриэль.
Они стояли, пока сигарета тлела. Чувствуя дрожь в коленях, Габриэль прислонился к дверному косяку, чтобы не упасть, ненадолго закрыл глаза и тут же почувствовал, что засыпает. На смену истерике пришло бессилие. Ночной воздух вносил ясность в мысли. Дедушка докурил сигарету, бросил бычок и придавил.
— Положи арбалет, пожалуйста, — робким голосом попросил Габриэль.
— Я бы не дал ему умереть. Я вижу, когда стоит остановиться. У меня же есть дар
Когда Мартин прошёл мимо с арбалетом в руках, Габриэль вздрогнул. Мартин повесил арбалет на крепление и махнул мускулистой рукой.
— Пойдём. Нужно поговорить где-то за пределами дома.
Габриэль остался стоять. Мартин упёр руки в бока, как былой боец перед армией молодых новобранцев.
— Я бы не позволил ему задохнуться. Знал, что ты сообразишь.
— Ты о чём? — Габриэль сделал вид, что не понял.
— Успел дать ему имя. И боишься рассказывать отцу. Думаешь, это его расстроит, — он цокнул. — А и правда расстроит. Он испугается. Как и ты.
Он вышел на крыльцо и поманил Габриэля. Габриэль обернулся через плечо на едва прикрытую дверь спальни.
— Мы ненадолго, — сказал дедушка. — До пещеры и обратно. С ним ничего не случится. Он сейчас заснёт. Я вижу. Как и амулет под твоими одеждами.
