Распахнув двери спальной комнаты, Зенон застыл на пороге.
На широкой постели, в прозрачном пеньюаре, меняющим цвет в зависимости от освещения, возлежала Эгита. Одна из фрейлин его матери. Ей пока еще было разрешено посещать его в спальной комнате. Но если она станет навязчивой, возможно, в следующий раз ее сюда не пустят. Даже голой, без такого роскошного пеньюара.
Эгита лежала на боку. Одно плечо было оголено, другое едва прикрыто. Сквозь тонкую материю просвечивались темные соски круглых, как большие яблоки, породистых грудей. Светлые волосы струились по обнаженным плечам, алые губы томились в напряженном ожидании. Тонкая талия подчеркивала округлую выпуклость бедра.
Наверное, она долго его ждала, мелькнула у Зенона мысль, успела подготовиться, как следует. Вот уж кто переплюнул любительниц стонов и криков - Эгита в моменты экстаза орала как кошка весной. Зенон удивлялся, как летом, при открытом окне никому из приближенных не пришло в голову поинтересоваться: кого это здесь убивают?
-А, Сучка, - тихо сказал Зенон, с удовольствием заметив, как вытянулось лицо Эгиты.
Огромная белая кошка, скульптурой застывшая на каминной полке, спрыгнула вниз. Она вальяжно подошла к Зенону и ткнулась в него головой, едва не сбив с ног.
-Тоже ласки захотела? Ах ты, Сучка, - он снизошел до того, чтобы погладить кошку по голове и почесать за ухом.
-А меня не хочешь погладить? - Эгита, подражая движениям кошки, томно потянулась. - Я тоже хочу ласки, милый.
Он молча смотрел на то, как чувственно повела она плечом, отчего рукав соскользнул, и грудь обнажилась. В свете десятка свечей Эгита выглядела особенно соблазнительно. Она медленно, желая его подбодрить, облизнула языком алые губы.
-Милый, осенние ночи холодны, и тепла от камина мне не хватает, - мурлыкала Эгита, незаметно освобождаясь от пеньюара. Гладкое белое тело, светлое зовущее лоно. - Мне холодно. Я скучала по тебе. Мое тело скучало по тебе, - она провела рукой по шее, по груди, рука ее скользнула ниже. - Мне было плохо без тебя, милый.
И чем дольше она говорила, чем больше делала, тем скорее Зенон утвердился в своем решении.
-Только, милый, убери, пожалуйста, кошку. Давай обойдемся без нее…
-Боюсь, что придется обойтись без тебя. Милая. Ступай.
-Зенон, я могу…
-Что?
-Да, ваше сиятельство, - пеньюар в мгновенье ока закрыл обнаженные плечи. Эгита легко спрыгнула с кровати. Напоследок, перед тем, как уйти, она подарила Зенону взгляд. Будь она посмелее, у нее получилось бы выразить “ты об этом пожалеешь”, а так в выражении ее глаз скользнуло “смотри сам”. А умная девушка, безусловно, разыграла бы полную покорность.
А Донна заплакала опять, когда пару недель назад он сказал ей “ступай”.
И поэтому уйти у нее не получилось.
6
Позже Лорисс приписала необычную встречу у реки, со всем ее неправдоподобием, своему болезненному воображению. Скорее всего, ее угораздило заснуть после купания. Все знают, что в иные дни, достаточно просто закрыть глаза, чтобы померещилось невесть что. Трудно ожидать, что после всех переживаний, связанных с убийством человека, в том числе, в один “прекрасный” момент сознание не даст сбоя. Придумалось же такое: непонятный разговор, фальшивый Белый Принц, темнота, красные огни! Еще следует поблагодарить Отца, что ей не явился какой-нибудь демон!
Такое объяснение удовлетворяло и успокаивало, вселяло надежду на то, что стоит дать измученной душе неделю отдыха - виденья пройдут. И все хорошо, и все устраивало Лорисс. Если бы не портящее радужную картину, маленькое, но такое отвратительное слово. Полслова. Да, Тьма возьми, две буквы. “Но”.
Но тогда получается, что и той встречи с Белым Принцем в Благословенной роще тоже не было? Конечно. Вот все и стало на свои места. Она просто сходит с ума. Так проще?
Так получалось совсем просто.
Лорисс обрадовалась бы, если бы обнаружилось и третье объяснение. Но как она ни старалась, в голову ничего не приходило.
После короткой дневной стоянки, ехали молча. Езда на коне, если приноровиться, успокаивала. Конь марвари, великолепный жеребец соловой масти, с изогнутыми ушами, соприкасавшимися кончиками, вполне соответствовал свой кличке - Сокол. Чуткий, послушный, такого коня не нужно без конца понукать. Или наоборот, осаживать. Идет себе мерной рысью, а твое дело - не мешать коню. Знай себе, поднимайся и опускайся в седле. Легко при должной сноровке. А где ж ей не быть у деревенской девчонки? Глеб тоже хорошо держался в седле. Про графа с графиней и говорить нечего. У Флавиана спина прямая, словно сидят где-то невидимые зрители и придирчиво оценивают каждое его движение. Далмат неплохо справлялся с поводьями, только конь ему достался…
