Охранник, позволивший, чтобы в шатер к Зенону был допущен человек с холодным оружием, был повешен - другим неповадно будет. Но сути жестокое наказание не меняло. Огорчало другое: как ни он сам, хвастающийся своим умением разбираться в душах людей, ни тайный советник Теодорих, не распознали истинного врага? Что же получается? Желание Гурия доносить на Елизара, ни что иное, как возможность при удобном случае пустить в ход кинжал? Что мог отстаивать Гурий? Что выигрывал он от смерти Зенона? Вопросов больше, чем ответов. Простой горожанин Гурий, был родом из Двуречья. До сотника он дослужился благодаря Елизару, которого затем, в надежде на ответственный пост, обещанный Зеноном, потихоньку сдавал. И самое главное - ничего Гурий не выигрывал от смерти Зенона. Единственное, на что он мог рассчитывать в случае удачной попытки - это быстрая смерть. Предположение, что его перетянул на свою сторону Главный Наместник, или граф Салтан - Наместник Ивории, не выдерживает никакой критики. Ладно бы Гурий старался для детей, для семьи, для любимой женщины, так нет же! Один как перст! А получить деньги, или иллюзорные обещания, чтобы никогда ими не воспользоваться? Полный бред.
Но какова охрана, грош ей цена! Получается единственный, на кого Зенон мог положиться - темный магистр Брюс, по чистой случайности оказавшийся в шатре.
Теодорих пробовал возражать. Он утверждал, что нападение, как и защита, подстроены самим магистром. Но Зенону слова были не нужны. Знай Брюс о нападении, он подготовился бы лучше. Иначе, что это за заговор, если ты сам рисковал сгореть в собственном пламени? А может все прозаичней, и закрадывались подозрения, что Теодорих пытается очернить Брюса за то, что тот, случайно оказавшись в непосредственной близости, спас будущего короля? Тогда концы сходятся с концами: тайный советник ведет свою игру. Плохо. Плохо то, что он начал ее раньше, чем рассчитывал Зенон. А дважды плохо то, что Теодорих не имел того, на чем можно было его поймать. Иными словами - слабостей. Ни родственников, ни любовниц, ни любовников. Положение в будущем Королевстве, репутация - струны тонкие и требуют такого же бережного отношения. Что касается денег… Вопрос прямолинейный, и на взгляд Зенона, предполагает излишне упрощенные взаимоотношения.
В соседнем со спальной комнатой зале Зенона ждал старший советник Якуб Штоцкий. В безупречном темно-синем жакете, расшитом серебряной нитью. Чисто выбрит, подтянут. Прямой, как крепостная стена. Вымирающий вид. Сколько он еще продержится со своей прямолинейной дипломатичностью? Зенон не сдержал улыбки, отмечая про себя двусмысленность фразы. Ибо, по его мнению, дипломатия и прямолинейность - вещи взаимоисключающие. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что и в крепостной стене бывают трещины.
Быть может Зенон, противник однозначных решений, давно избавился бы от советника, но они с Теодорихом превосходно дополняли друг друга. Теодорих - с его изощренным умом и Якуб - говорим то, что думаем.
Отец Якуба сделал военную карьеру при Рихарде Справедливом, тогда еще бароне Бритольском. Бригадир, или по старому - тысячник, он не имел особых привилегий. Маленькая деревня на юге Бритольской провинции - все, что имелось в наличие. Какую услугу оказал он будущему Рихарду Справедливому при знаменитой битве у Северного замка никто не знал. Зенон склонялся к мысли, что это было связано с убийством одного из мятежных баронов. Так или иначе, вскоре после провозглашения Королевства отец Якуба получил графское звание, замок на юге Двуречья и место в Совете. Вполне логично предположить, что дарованные привилегии после смерти отца перешли к его сыну, вместе с местом в Совете. И служил Якуб королю верой и правдой долгих десять лет. А на последнем году жизни короля случилось то, что должно было случиться, имея в виду некоторые черты характера Якуба.
Почувствовав приближение смерти, Рихард Справедливый объявил свою волю. Она исходила из вполне очевидных предпосылок: королю не дано было иметь детей. Так аукнулась знаменитая битва, когда Рихарда понесла лошадь. Досадное недоразумение закончилось в быстрой горной реке. Попытки лечиться, чтобы исправить положение не принесли положительных результатов. Ни одной из многочисленных жен Рихарда Справедливого так и не удалось забеременеть. Однако то, что объявил на Совете король незадолго до смерти, повергло в шок многих присутствующих. Против правления Наместников, назначенных королем, мало кто высказался. Якуб - был одним из них.
Рихард Справедливый до конца своих дней остался тем, кем был - единоличным правителем. Всех недовольных постигла одинаковая участь - король удалил их от двора.
Частенько думая об этом, Зенон пришел к выводу, что на склоне лет король стал сентиментальным. Удалить, но оставить и звание, и замок, и самое главное - жизнь! Нет, еще десять лет назад он попросту повесил бы недовольных.
