Он говорил так взволнованно, и это было так на него не похоже, что Зенон невольно задумался. Сведенья несомненно представляли интерес. Но эмоциональное состояние Гурия намного превосходило то, что пытался он донести до Зенона. Елизар в сговоре с графом? Что ж. Это лишний раз доказывает, что никому доверять нельзя, а проверенным людям, на которых собираешься положиться - в особенности. Однако граф мертв. И какие бы цели не преследовал Елизар - у него ничего не получилось. Это первое.
И второе. Гурий давно доносил на Елизара и получал за это деньги. Кто поручится Зенону за то, что в погоне за звонкой монетой тот попросту не выдавал желаемое за действительное? В лучшем случае.
Что в худшем случае, Зенон не успел подумать. Он решал в уме непростую задачу, можно ли по-прежнему верить Гурию, и то, что произошло у него на глазах, поначалу едва ли успел осознать.
Молниеносным движением, откуда-то из рукава Гурий выхватил нож и в свете свечей блеснула смертельная молния. Зенон оказался настолько к этому не готов, что успел лишь машинально отклониться влево. Но даже при таком раскладе, нож точно входил ему в грудь.
Одновременно с лавки вскочил Брюс. Пока изумленный Гурий оборачивался, краем глаза уловив движение, темный магистр что-то крикнул. Громкий возглас, от которого тотчас заложило уши, заставил время замедлить свой бег. Зенон видел, как летит нож, направленный недрогнувшей рукой. Он хотел упасть на пол, но время не делало поблажек. Медленно летел нож, и непростительно медленно отклонялось тело Зенона. Умом он понимал, что надо сделать, но сделать ничего не мог. Смерть неторопливо летела ему в грудь, а грудь - вот она! - никуда не делась. Отклоняясь в сторону, Зенон с досадой подумал о том, что как назло снял короткую кирасу, готовясь ко сну. И еще о том, что вмешательство Брюса еще хуже его невмешательства. В обычном времени, он уже лежал бы с ножом в груди и вряд ли успел бы что-нибудь понять. А сейчас он все понимает, а сделать ничего не может! Ожидание неминуемой боли пугало сильнее смерти.
Как раз на этой ноте, темный магистр прохрипел какое-то длинное слово с долгим “э-э-э-э”, и с черной тенью, метнувшейся от него вглубь шатра, возник белый огненный шар. Пламя неспешно поглотило нож - сгустком обожженного металла плавно упавший к ногам Зенона, и Гурия, ушедшего в небытие с открытым ртом. Тоже, видно, подлец, успел все понять.
Дальше - хуже. Время вернулось к прежнему ходу, а Зенону после замедленных действий показалось, что события развиваются слишком стремительно.
Темный магистр рухнул на пол - пламя поглотившее Гурия, ослепительно вспыхнуло, и в этой вспышке задело своего хозяина. Одежда Брюса загорелась, и как огненный факел он покатился по полу, стремясь сбить пламя. В тот же миг загорелся полог шатра и огонь перекинулся выше. Дым заполнил легкие, заставляя Зенона согнуться в три погибели. Он в мгновенье ока оказался у выхода, но жаркое пламя отрезало путь к отступлению. Тогда он схватил тяжелый стол - откуда силы взялись? - и швырнул его в полог. Тяжелая материя, охваченная огнем порвалась и через образовавшееся отверстие проник свежий воздух. Но только сильнее раздул пламя. Мучительно сдерживая кашель, Зенон не отдавал отчета в своих поступках. Обжигая пальцы, не обращая внимания на то, как морщилась кожа от близкого огня, он схватил Брюса, лежащего на полу и вместе с ним вывалился из объятого пламенем шатра…
Если спросить у Зенона, кто из его приближенных способен на предательство, список был бы длинным. Но среди тех, кого бы он назвал, наверняка не было бы того, кто едва не отправил его на тот свет.
Гурий, Гурий, какая муха тебя укусила? В том, что эта муха несла в себе заразу, Зенон не сомневался. Спокойный, рассудительный Гурий пользовался, если не полным, то, по крайней мере, доверием. Всегда покладистый, уступчивый, готовый услужить. Благодаря ему, Зенон знал, о чем думает Елизар. Не говоря уж о том, что он делает. И вдруг.
